ГЛАВА 7

Медленно, чтобы не обнаружить умения ездить верхом, Гейбриел направлялся вслед за Мел к хижине, где он жил до двенадцати лет. Он старался отыскать в памяти хоть какие-нибудь воспоминания об окружающем ландшафте: тополях, округлых холмах. Их не было.

Он довольно смутно помнил и саму хижину, конюшню, загон для скота, сад, который его мать ненавидела, но за которым тем не менее тщетно пыталась ухаживать. Он мог закрыть глаза и почувствовать, как запахи стряпни матери, отцовского пота и табака, смешиваясь, образуют приятный аромат дома. Бостон всегда был лишен этого уюта.

Мел, намеренно ехавшая впереди, не обратила никакого внимания на первые капли дождя. Прямая спина, уверенная посадка. Она считала своим долгом показать Маленькому Максу материальные свидетельства того, что сохранилось от его детства, и отнеслась к их прогулке как к тяжелой неприятной обязанности. Она даже не могла поторопиться, чтобы поскорее с этим покончить – ведь новичок мог упасть с лошади и сломать шею.

Дождь усилился, и он подстегнул свою лошадь, чтобы поравняться с лошадью Мел.

– Может, переждем? Мел обернулась к нему:

– Где именно мы переждем, Маленький Макс? От него не ускользнуло угрюмое выражение ее лица и снисходительный тон. Он показал рукой на густую тополиную рощу:

– Может быть, там? Хоть немного укроемся от дождя, а?

Он мог бы скакать под дождем весь день, нисколько этим не смущаясь. Много лет, целую вечность назад, он проделывал это много раз, часто даже радуясь освежающей влаге на лице. Но сейчас его привлекла возможность побыть наедине с Мел Барнетт.

Мел вздохнула, даже не стараясь скрыть неприязнь, и свернула к тополиным зарослям. Они привязали лошадей, и Мел плюхнулась в траву, прислонившись к стволу высокого дерева. Она бросила шляпу на землю и нервным движением поправила волосы:

– Так лучше, Маленький Макс?

– Просто Макс, – поправил он, осторожно усаживаясь рядом с ней и явно волнуясь. – Пожалуйста.

Это развеселило ее. Она знала, что ему не нравится, когда его называют «Маленький Макс», и не упускала случая сделать это.

Дождь становился проливным, но сквозь толщу листвы на них попадали редкие капли. Некоторое время оба молчали, потом Гейбриел повернулся к ней. На что он надеялся, когда завел ее в рощу? Очевидно, что она сторонится его, и он испытывал острое желание преодолеть это отчуждение. Но зачем? С самого начала он хотел, чтобы она невзлюбила его, а сейчас ему нужен был всего лишь один взгляд той беззащитной женщины, которую он случайно в ней подсмотрел.

– Вы прекрасный наездник, – глупо высказался он. – Или наездница? – Он усмехнулся, а ее брови поползли вверх, и она посмотрела на него так, словно он сказал, что у нее две головы. – Всадница, – наконец нашел он нужное слово.

– Я научилась ездить верхом с пеленок. В четыре года села на пони. Если уж я этому до сих пор не научилась, тогда мне надо, к чертям собачьим, переезжать на восток.

Он уже понял, что, стремясь позлить его, она начинала ругаться и намеренно усиливать свой техасский выговор. – Любопытно. В четыре года.

– Я поняла, что Пенелопа не ездит верхом? – Она склонила голову набок и насмешливо улыбнулась.

Гейбриел покачал головой.

– О нет. Думаю, Пенелопа никогда не сидела на лошади. Это слишком… слишком… – Он потер подбородок, подбирая нужное слово. – Смело. Слишком смело для Пенелопы.

Когда он наконец отвернулся от нее, Мел пристально посмотрела на его профиль. А он красивый, черт возьми! Если бы мужчины интересовали ее хоть немного и если бы он не был таким ослом с этой своей щегольской одеждой и видом… но он был.