Уже месяц прошел с тех пор, как Гейбриел покинул Мел, когда вечером он вошел в бар в Додж-Сити.

Почти весь вечер он расспрашивал мужчин у стойки и уже собирался уходить, когда к нему подошел какой-то человек с бутылкой в руке.

– Ты его парень, а? – спросил человек почти шепотом. – Парень Макса?

Гейбриел заметил, что одежда старика грязная и рваная, а ботинки разваливаются: одна подошва держалась на веревке, обмотанной трижды вокруг ноги и плохо завязанной.

– Ты знал Джеймса Максвелла? – задыхаясь, спросил Гейбриел. – Наконец-то нашелся человек, знавший отца. Иначе как же он узнал Гейбриела?

– Эта бутылка почти пуста. Купи мне другую, и я отвечу тебе на все вопросы. – В глазах старика было отчаянное желание выпить, и Гейбриел понял, что перед ним запойный пьяница.

Мужчина уселся напротив Гейбриела, между ними открытая только что бутылка.

– Я сам был неплохим стрелком в свое время, – он поднял трясущуюся руку и натянуто улыбнулся. – Теперь не то.

– Ты знал моего отца? – нетерпеливо спросил Гейбриел.

– Рука Дьявола. – Он от души налил себе виски в стакан. – Не знаю, кто дал ему такое прозвище. Думаю, какой-нибудь газетный писака. Я всегда звал его просто Макс. А он звал меня Тейтер, как и остальные. Ты тоже стрелок, как и твой папаша? – Он приподнял тяжелые веки и улыбнулся, когда Гейбриел покачал головой.

– Хорошо. Опасный образ жизни. Плохо спишь ночью. Всегда надо быть начеку. Ты не из-за этого здесь.

– Я ищу Кларенса Франкса. Тейтер покачал головой:

– Не выйдет из этого ничего хорошего, парень. Гейбриел скрипнул зубами:

– Знаешь, где он? Тейтер кивнул.

– Конечно. Я от него не отстаю. Как могу. – Он вопросительно взглянул на Гейбриела. – Что ты знаешь о своем папаше? Представляю, что тебе наговорили. Послушай, это наполовину вранье.

– Что ты имеешь в виду?

– Сколько человек, по-твоему, убил Рука Дьявола? Я тебе точно скажу. Троих. – Он произнес это со злостью.

– Троих? – Гейбриел уже всякого наслушался: от двадцати семи, которые назвал Барнетт, до дюжины, а один старожил поведал ему, что Рука Дьявола убил пятьдесят три человека.

Тейтер устало покачал головой:

– В этом что-то есть, правда? Всех троих в честной схватке. Твой отец никогда первый не хватался за оружие.

– Я слышал другое, – произнес Гейбриел, не зная, верить или нет словам пьяницы.

Старик откинулся на спинку стула:

– В шестнадцать лет твой отец победил в дружеском состязании одного местного стрелка. Бутылки, пара подброшенных в воздух стаканов – и стал знаменитым. Он был юным франтом и любил наряжаться во все черное, как и ты, и он слегка задавался, но по-мальчишески. За два последующих года его несколько раз звали на дело. Иногда это была просто безобидная стрельба по мишеням, а порой кровавые дела.

– Франкс? Старший?

– Хотел прославиться, как и остальные. По правде говоря, он был первым, кого убил твой отец, хотя у него уже была репутация хладнокровного убийцы. Слухи и газетчики, ищущие жареного.

Гейбриелу захотелось последовать примеру старика и тоже напиться. Три человека? Его отца убили из-за расползшихся слухов о его репутации, которую он вовсе не заслужил.

– Где Кларенс Франке? Тейтер упорно отнекивался:

– Думаю, не стоит тебе говорить. Думаю, твой отец не захотел бы, чтобы ты узнал.

Гейбриел схватился за край стола:

– Я все равно узнаю. Тебе известно, что отца убили в спину?

Старик печально покачал головой, налил себе еще виски в высокий стакан и уставился на него.