Гейбриел схватился за край стола:

– Я все равно узнаю. Тебе известно, что отца убили в спину?

Старик печально покачал головой, налил себе еще виски в высокий стакан и уставился на него.

– Элсуэрт, – вымолвил он наконец устало. – В последний раз я слышал, что Франке живет в Элсуэрте.

* * *

Гейбриел снял комнату в небольшой гостинице в Элсуэрте. Он побрился и принял ванну, но решительно отказался от предложения парикмахера постричься. Он уже думал о зиме. Зимы в Колорадо холодные, и он решил отрастить волосы, как в те времена, когда они с Джейком застолбили свой участок и жили высоко в горах.

В тиши комнаты Гейбриел облачился в черную одежду своего отца. Глядя на нее, он вспоминал Мел. Не то что бы он совсем забыл о ней, покинув ранчо Барнетта. Она всегда была с ним. Она снилась ему по ночам, и утром он тосковал, проснувшись и не видя ее рядом.

Он ни минуты не сомневался, что она поймет, почему он уехал. Его письмо объясняло все. Он даже написал – не мог сказать ей это после того, как узнал, кем был его отец, – как она нужна ему. Что он не может жить без нее.

Когда он выполнит свой долг и все будет уже позади, они начнут новую жизнь. Новую и чистую, без призраков прошлого.

Выйдя из гостиницы, он направился к дому Франксов, который отыскал вскоре после приезда в Элсуэрт. Дом располагался около церкви, с колокольней и крестом на ней, господствовавшей в городском пейзаже. Он прошелся мимо нее несколько раз, размышляя над тем, что по иронии судьбы простой белый дом Франксов оказался как раз около церкви.

Он стоял, наблюдая за входной дверью. Вскоре из нее появился мужчина со шляпой в руках. Крикнув: «Дорогая, я скоро вернусь», он повернулся и оказался лицом к лицу с Гейбриелом.

Мужчина первым улыбнулся ему дружеской открытой улыбкой, которая тут же исчезла с его лица, ставшего белым, как надетая на нем рубашка.

– Боже мой, – прошептал он с покорностью в голосе.

– Вы Кларенс Франкс? – холодно спросил Гейбриел.

– Да. А вы… да, должно быть. Я слышал, что у Максвелла был сын.

Гейбриел представлял Франкса совсем другим.

Лысоватый, лет тридцати с небольшим, плотный, даже слегка рыхлый, с бесцветными глазами и безвольным подбородком. Обычный человек.

– Вы убили моего отца выстрелом в спину, – бесстрастно произнес Гейбриел.

Франкс опустил голову:

– Да. Грех, за который я расплачиваюсь все эти годы.

– Расплачиваетесь? – усмехнулся Гейбриел. Франкс поднял глаза. Плечи его поникли, в глазах была покорность.

– Расплачиваюсь ожиданием. За грехи надо платить. Я знал, что однажды придете вы или кто-нибудь вроде вас.

– Сыновья других убитых вами?

Франке уже открыл рот, чтобы ответить, но тут же закрыл его, потому что в отворившуюся дверь дома высунула голову пухлая женщина чуть постарше Мел:

– Все в порядке, Кларенс?

– Прекрасно, дорогая. Встретил старого друга. Женщина посмотрела на Гейбриела, и выражение ее лица ясно говорило о том, что она поняла – он не друг ее мужа. Она затворила дверь.

– После того как я убил вашего отца, я выбросил ружье. Никогда больше не брал в руки оружия. Месть совсем не сладка, как порой говорят. Я ждал вас или другого юношу, который захочет прославиться, убив человека, застрелившего Руку Дьявола. Я всегда знал, что однажды… – он помахал рукой, приветствуя человека на лошади позади Гейбриела:

– Добрый, день, Хорас.

Краем глаза Гейбриел увидел, как Хорас дотронулся до своей шляпы.

– Ваше преподобие. Прекрасный денек, а?

Подождав, пока всадник отъедет достаточно далеко, чтобы не услышать их разговор, Гейбриел повернулся к Франксу:

– Ваше преподобие? Что за фарс?

– Единственное, чем я мог искупить свой грех, – это посвятить свою жизнь, хотя и короткую, Богу.