Гейбриел потерял сознание вскоре после того, как Аризона испустил последний вздох. Он не помнил, как очутился в своей старой комнате в доме Барнетта. Мысли у него путались. Голову туманил жар, но он подозвал к себе кузена.

– Ты мой должник, Такер, – начал Гейбриел. Он потянулся, схватил кузена за крахмальный воротничок и притянул к себе так, что они оказались лицом к лицу. – Слушай внимательно, и если ты не сделаешь в точности так, как я скажу, я убью тебя. Не торопись, Такер. Я знаю одного индейца – воина из племени шайенов. Он учил меня… зачем тебе знать, чему он меня учил.

Гейбриел вновь попытался набрать в грудь воздуха, но почувствовал, что не может, и еще крепче сжал кулак у горла Такера.

– Все что хочешь, Гейбриел, клянусь. – Такер боялся смотреть в глаза Гейбриела, потемневшие и грозные. Он не сомневался в том, что раненый может выполнить свои угрозы.

Гейбриел перешел на шепот, и чтобы услышать его, Такеру пришлось придвинуться еще ближе. Кармелита и Кэролайн оставались поодаль, слегка напуганные угрозами Гейбриела, несмотря на его слабость.

Такер покинул дом и ранчо, как только Гейбриел отпустил его. Он был плохим наездником, но, оседлав самую быструю из оставшихся в конюшне лошадей, во весь опор помчался в Парадайс.

Гейбриел успокоился, услышав удаляющийся конский топот. Он опять стал впадать в забытье, но усилием воли вернулся к действительности, стараясь не обращать внимания на боль в груди. Собираться с силами времени не было. Он должен ехать сегодня.

Пальцами он дотронулся до того места на лице, куда упали теплые слезы Мел. Он вспомнил, как слушал ее признания в любви и как они поддержали его, а возможно, спасли.

– Сколько? – прошептал он. – Сколько я пробыл здесь?

– Три дня, – глухо ответила его мать. – Потребуется много времени, чтобы ты смог встать с кровати. Доктор сказал – не меньше месяца. Ты был при смерти, Гейбриел.

Собрав все силы, он сел в кровати:

– Где моя одежда?

– Тебе не нужно… – начала было Кэролайн, но Кармелита побежала за кожаными штанами, которые он оставил, переодевшись в одежду Барнетта, когда отправился выкупать Мел.

Кармелита положила одежду на кровать:

– Могу сделать травяной чай, который поможет вам восстановить силы.

Кэролайн резко повернулась к кухарке:

– Я тебе говорила, чтобы я больше не видела, как ты насильно поишь моего сына всякими колдовскими зельями.

– Дай немного сейчас и приготовь банку мне с собой, – попросил Гейбриел, не обращая внимания на возмущение матери и протягивая руку за кожаными штанами. – И еще немного еды и свежие бинты.

Кармелита выскочила из комнаты со словами:

– Я знаю, что вам нужно.

Кэролайн снова села подле кровати Гейбриела:

– Ты не хочешь слушать меня?

– Нет. – Он свесил ноги с кровати. Казалось, они налиты свинцом. – Я еду за своей женой.

Он смотрел, как его мать с удрученным видом медленно вышла из комнаты.

Гейбриел снова откинулся на подушки. Ему показалось, что он закрыл усталые глаза всего лишь на минуту, чтобы собраться с силами. Едва прикрыв глаза, он провалился в темную пропасть, где было спокойно и нет боли.

Пребывая в этом спокойном, лишенном грез состоянии, он смутно чувствовал, как Кармелита вливает ему в рот отвратительный на вкус чай. В его одиночество врывались обрывки разговоров, бессмысленные слова, ускользавшие от его понимания.