Покинув Амарилло, они двигались не торопясь, с частыми остановками. Джейк вел красивую гнедую лошадь Эдварда, Мел следовала за ними.

Каждый вечер Джейк добывал им пропитание, пока Мел устраивала стоянку, варила кофе и ухаживала за лошадьми. Джейк возвращался, готовил еду, и они в молчании ели. После того длинного ночного разговора о Гейбриеле они мало разговаривали друг с другом, и каждый, казалось, был доволен этим обстоятельством.

Джейк остановился на каменистом берегу чистого мелкого ручья, в спокойной воде которого отражалось солнце. Мел подумала, что более мирного уголка ей не приходилось видеть, затем она вдруг вспомнила, что прошло уже несколько дней с тех пор, как она принимала ванну в гостинице Амарилло.

– Я хочу помыться, – объявила она, бросив шляпу на землю и с трудом садясь, чтобы снять ботинки. Она не могла быстро войти в воду.

– Через пару дней мы будем дома, – запротестовал Джейк. – Можно и подождать.

– Не могу, – почти с отчаянием возразила Мел. – Я грязная, от меня пахнет, на голове у меня пакля, а не волосы.

– Тут могут быть змеи, – предупредил Джейк и повернулся к ней спиной, когда она, не обращая на него внимания, принялась торопливо расстегивать пуговицы выцветшего ситцевого платья.

– Я хочу выстирать свое платье. Мы заночуем здесь?

Он молчал, не в состоянии удержать ее от купания в манящем ручье.

Джейк стоял, повернувшись к ней спиной, слыша, как она с удовольствием плещется в воде. Он хотел обернуться и посмотреть, но не решался. Слишком мало времени прошло. Она все еще горюет.

Мел пробыла в прохладной воде недолго. Она видела напряженную спину Джейка и понимала, что он не уйдет и не оставит ее без защиты. Ей никогда не приходило в голову бояться Джейка, особенно когда она узнала, что он был другом Гейбриела.

Она завернулась в одеяло – Эдвард выкинул ее брюки и рубашку, заставив надеть ситцевое платье, – и повесила платье и белье на ветку дерева, еще освещенного солнцем. Она ждала, расчесывая волосы пальцами, пока заходящее солнце сушило ее одежду.

Она сидела на холодной скале, укутавшись, в одеяло, целиком погрузившись в воспоминания о Гейбриеле.

Мел не осознавала, что раскачивается вперед-назад, пока не почувствовала руку на своем плече. Другая рука ласково, успокаивающе гладила ее по голове, и на мгновение, всего на мгновение, ей почудилось, что Гейбриел стоит рядом с ней.

Мел вскочила на ноги и оглянулась. Это был Джейк. Джейк, с каменным суровым лицом. Словно острая боль, ее пронзило сознание того, что никогда уже Гейбриел не будет с ней рядом, никогда не дотронется до нее, никогда не скажет, что любит ее. Никогда не поцелует ее.

Слезы и дрожь сменились рыданиями, сотрясавшими ее тело. Впервые с тех пор, как Эдвард застрелил Гейбриела, она дала волю своему горю. Она рыдала и не могла остановиться.

Джейк проклинал себя. Он не совсем понял, что произошло, но ощутил, что виноват. Он только хотел утешить ее. Он совсем не хотел вызывать этот взрыв отчаяния.

– Все будет хорошо, – успокаивал он, нерешительно обнимая ее за плечи. Он ненавидел женские слезы! – Прости. Я не хотел… – Он замолчал, понимая, что Мел не слушает. Положив голову на его грудь, она, рыдая, поливала ее слезами. Джейк сел на камень и усадил ее к себе на колени, как маленького обиженного ребенка.

Он тихонько укачивал ее, пока она не положила голову ему на плечо и не затихла. Она молчала, изредка всхлипывая.

Мел не знала, сколько времени они так просидели, но она чувствовала, что благодаря рукам этого человека, друга Гейбриела, к ней странным образом вернулся покой и чувство защищенности.

– Это несправедливо, – наконец произнесла она резко.