Рид неуклюже погладил ее по плечу. Слова Тресси наполнили его неописуемой радостью. Он готов был вопить во все горло от счастья – они оба живы и невредимы и навеки вместе.

Бог мой, как же это прекрасно – сжимать Тресси в объятиях, ощущать тепло ее тела! Рид с трудом подавлял желание раздеть ее и своими глазами убедиться, что чудовищный похититель не тронул ее. Тресси так дрожала от холода, что он опасался даже разворачивать одеяло, в которое укутал девушку.

Нужно еще вывести ее отсюда живой и здоровой.

– Рид? – окликнула Тресси едва слышно, но в этом голосе уже прозвучали прежние нотки.

– Что, любовь моя?

– Теперь мы можем идти? Если бы!

– Родная, сейчас недостаточно светло, чтобы спускаться по тропе. Боюсь, нам придется заночевать в пещере. Здесь хотя бы тепло.

– И полно духов. – Тресси откинула с головы край плаща и прямо взглянула на него. Зыбкое пламя костра рисовало на стенах пещеры лица, тела, протянутые руки, но они не желали зла возлюбленным, скорее это был причудливый танец радости. Смуглое лицо Рида отливало бронзой, и, когда он повернул голову к Тресси, в темных глазах заиграли искорки отраженного огня.

Как же она любит его. Но боже, как близка она была к тому, чтобы навсегда потерять эту любовь! При этой мысли у Тресси потемнело в глазах. Если уж ей придется провести ночь в этой пещере, населенной призраками, с ней, по крайней мере, будет Рид. Это куда лучше, чем было почти час назад.

– Прости меня, Рид. Я вела себя так глупо.

Он взял в ладони ее лицо и легонько поцеловал кончик носа.

– Ты вела себя очень храбро. И сумела остаться в живых.

Рид наклонил голову чуть ниже, и губы их слились. Радость встречи окрасила этот нежный поцелуй неизъяснимым блаженством. Плащ и одеяло словно сами собой соскользнули с плеч Тресси.

Вначале Рид хотел лишь крепче обнять ее, прижать к своей груди, отогнав все ужасы, которые ей довелось пережить, но Тресси прильнула к нему с такой откровенной и жадной страстью, что он не стал себя сдерживать. Здесь, в священной пещере, под призрачными взглядами давно умерших предков Рид и Тресси наконец избавились от демонов прошлого и обрели будущее.

Наутро, мастеря из кусков плаща обмотки для сбитых в кровь ног Тресси, Рид наконец вспомнил о бережно хранимом письме Розы. Затянув последний узел, он уселся рядом с девушкой и, стараясь смягчить удар, осторожными словами начал говорить о ее отце.

– Прошлой ночью я мог думать только об одном: что ты жива, что я не потерял тебя. Но теперь, кажется, пришла пора поговорить о твоем отце.

– Отец? – отчего-то шепотом спросила Тресси. – Что с ним?

Она задала этот вопрос, заранее пугаясь ответа. Все эти месяцы погони за призраком Тресси не приходило в голову, что она почувствует, если услышит дурные вести.

– Дай-ка я лучше прочту тебе письмо Розы. Там все сказано.

Тресси молча выслушала почти весь рассказ Розы, но, когда Рид дошел до места, где говорилось о гибели Ивэна Мэджорса в шахте, – Тресси начала плакать. Крупные слезы сами собой катились и катились по ее щекам. Вначале она плакала беззвучно, стиснув на коленях маленькие кулачки, потом громко, судорожно всхлипнула, сглотнула тяжелый комок и постепенно успокоилась.

Помолчав немного, она спросила:

– Что еще пишет Роза?

Рид ласково провел ладонью по ее влажной щеке, затем вынул из кармана шейный платок и отер следы слез.

– Пишет, чтобы мы обязательно навестили ее, если когда-нибудь будем в Вирджинии.

Тресси молча кивнула, исполненная безмерной печали. Именно в это время она искала отца, собираясь мстить. Мстить тому, кого уже не было на свете.

– Как странно, – тихо проговорила она, – передо мной наконец открылась новая жизнь, а я оплакиваю старую.