– Так тебе это не нравится? А чего бы ты хотел? Чтобы я удалилась в Нормандию и скрывала там от всех своё горе? Чтобы я похудела? И перестала красить волосы? Чтобы госпожа Пелу примчалась к моему изголовью?

Леа сложила руки рупором, подражая голосу госпожи Пелу:

– «Она превратилась в тень! Она превратилась в тень! Несчастная постарела на сто лет! На сто лет!» Ты этого хотел бы?

Он слушал её с нехорошей улыбкой, ноздри его слегка подрагивали, возможно, от волнения.

– Да! – крикнул он.

Леа положила на плечи Ангелу свои голые руки, нежные и тяжёлые.

– Бедный мальчик! Но тогда бы мне пришлось умереть уже четыре или пять раз, не меньше. Потерять юного любовника… Сменить одного грубияна на другого… – И добавила тихим, беззаботным голосом: – Мне не привыкать.

– Это мне известно, – отрезал он. – И на это мне наплевать. Да, мне плевать на то, что я не был у тебя первым. Чего бы я хотел… вернее, как должно было бы быть… и было бы вполне естественно… чтобы я был у тебя последним.

Он сбросил со своих плеч её великолепные руки.

– На самом деле всё, что я сейчас говорю, я говорю для тебя…

– Я всё прекрасно понимаю. Ты беспокоишься обо мне, я – о твоей невесте, всё это замечательно и вполне естественно. Сразу видно, до чего же мы все великодушны…

Она поднялась, ожидая, что услышит в ответ какую-нибудь грубость, но Ангел молчал, и она с болью увидела в его лице что-то вроде отчаяния.

Она наклонилась, подхватила Ангела под мышки:

– Ладно, давай-ка одевайся. Мне надо надеть лишь платье, и я готова. В такую погоду только и остаётся что поехать к Швабу – выбрать для тебя жемчужную булавку. Должна тебе сделать свадебный подарок.

Он вскочил, лицо его просияло:

– Вот здорово! Вот это блеск – жемчужная булавка. Пусть будет чуть розоватая, я прямо так и вижу её!

– Ни за что! Покупаем совершенно белую, более мужественную. Я тоже вижу её! О Господи, опять траты. Ну уж без тебя я стану бережливее.

Ангел вновь замер в нерешительности:

– Думаю, это зависит от моего преемника.

Леа обернулась – она была уже в дверях будуара, – и улыбнулась своей самой весёлой улыбкой, продемонстрировав крепкие зубы гурманки и свежую голубизну ловко подведённых коричневым глаз.

– Твой преемник? Он ничего от меня не получит, разве что какую-нибудь мелочь да сигареты, ну, может, ещё рюмочку черносмородиновой настойки по воскресеньям. А всё наследство я оставлю твоим детям.

Все последующие недели они оба были очень веселы. Официальная помолвка Ангела разлучала их каждый день на несколько часов, иногда на одну-две ночи.

– Она должна мне доверять, – заявлял Ангел.

Всякий раз, появляясь у Леа, Ангел устраивал целое представление: напускал на себя важный, таинственный вид и начинал выкладывать новости прямо с порога. Леа же, которую госпожа Пелу под любым предлогом старалась не пускать в Нёйи, не могла справиться со своим любопытством и слушала его с интересом.

– Друзья мои! – вскричал он как-то раз, украшая своей шляпой бюст Леа. – Друзья мои, знаете ли вы, что происходит в замке королевы Пелу со вчерашнего дня?

– Прежде всего убери свою шляпу. И потом, не поминай здесь своих паршивых друзей. Так что же опять случилось? – говорила Леа ворчливым тоном, заранее смеясь.

– Там пожар, Нунун! Настоящая война: Мари-Лор и мамаша Пелу сцепились из-за брачного контракта.

– Не может быть!

– Представь себе! Это было потрясающее зрелище… Отодвинь тарелки от края, я сейчас попробую изобразить, как махала ручонками матушка Пелу.