Закрыв за собой дверь, он прислонился к ней и застыл на месте. Он не смотрел на Леа, а блуждающим взглядом озирался по сторонам, как человек, готовящийся отразить атаку.

Леа, которую утром бросило в дрожь, когда ей померещился знакомый силуэт в тумане, теперь не почувствовала ничего, кроме досады, естественной для женщины, которую застали за туалетом. Она запахнула тунику, поправила гребень, поискала ногой соскочившую тапочку. Лицо её в первый момент залила краска, но, когда кровь отхлынула от щёк, она уже успела обрести видимое спокойствие. Потом она вскинула голову, и этот молодой человек в чёрном, прислонившийся к белой двери, сразу стал меньше ростом.

– Что за странный способ врываться в дом? – сказала она громко. – Мог бы снять шляпу и хотя бы поздороваться.

– Здравствуй! – сказал Ангел надменным тоном. Звук его голоса, казалось, удивил его самого, он более осмысленным взглядом огляделся вокруг, что-то вроде улыбки тронуло сначала его глаза, потом губы, и он повторил уже ласково:

– Здравствуй…

Потом он снял шляпу и шагнул вперёд.

– Я могу сесть?

– Как тебе будет угодно, – ответила Леа.

Он сел на пуф и увидел, что сама она не садится.

– Ты одевалась? Ты собиралась выходить?

Она отрицательно покачала головой, села далеко от него, взяла маникюрный прибор и замолчала. Он закурил сигарету и только потом попросил на это разрешение.

– Как тебе будет угодно, – повторила Леа безразлично.

Он замолчал и опустил глаза. Рука, державшая сигарету, немного дрожала, он заметил это и опёрся рукой о край стола. Леа неторопливо делала маникюр и время от времени бросала быстрый взгляд на Ангела, на его опущенные веки и тёмную бахрому ресниц.

– А дверь мне открыл всё тот же Эрнест, – произнёс он наконец.

– Что же тут удивительного? Разве я должна была поменять всю прислугу из-за того, что ты женился?

– Нет, конечно… Я это и не имел в виду.

Снова наступило молчание. Леа нарушила его.

– Могу я узнать, долго ли ты собираешься сидеть на этом пуфе? Я уж не спрашиваю тебя, почему ты позволяешь себе врываться ко мне в полночь…

– А ты спроси! – сказал он живо. Она покачала головой.

– Это меня не интересует.

Он встал, с силой оттолкнув пуф в сторону, пошёл прямо на Леа. Она почувствовала, как он склонился к ней, ей даже показалось, что он сейчас ударит её, но она не шелохнулась. «Чего мне бояться в этом мире?» – подумала она.

– Ах, так ты не знаешь, зачем я пришёл сюда? И не хочешь этого знать?

Он сорвал с себя пальто, швырнул его на кресло, скрестил руки на груди и закричал прямо в лицо Леа хрипловатым, но торжествующим голосом:

– Я вернулся!

Она обработала ногти маленькими изящными щипчиками, потом положила их на место и вытерла руки. Ангел рухнул в кресло, словно лишившись последних сил.

– Хорошо, – сказала Леа. – Ты вернулся. А ты с кем-нибудь посоветовался по этому поводу?

– С самим собой, – сказал Ангел.

Теперь встала она, чтобы иметь возможность смотреть на него сверху вниз. Сердце её билось ровно, она могла спокойно дышать и хотела сыграть наверняка.

– А почему ты не спросил моего мнения? Конечно, мы старые друзья, и мне хорошо известны твои деревенские манеры. И всё же! Как это, врываясь сюда, ты не подумал, что можешь просто… помешать?

Не поднимая головы, он ещё раз исподлобья оглядел комнату: закрытые двери, бронированная кровать с набором роскошных подушек.