— Так что тогда значат ваши слова.

— Я же сказала, это не я. Это моя сестра и ее муж.

— Ах вот оно в чем дело! — воскликнул он, хлопнув себя по лбу. — Мне и в голову не пришло. Вы с ней близнецы?

Лора молча кивнула.

— И кто из вас старше? — моментально спросил он уже каким-то шаловливым голосом.

Но Лоре было не до шуток.

— Я. На семь с половиной лет.

— Что это значит? — опять спросил Донован, на этот раз с некоторым испугом, хотя, видимо, среагировав больше на ее тон, чем на слова.

— То и значит — у Лоры пропало всякое желание разговаривать, на какую бы то ни было тему. Она почувствовала, как на нее опять стала наваливаться смертельная тоска.

— Но как вы можете быть старше своей сестры-близнеца на семь с половиной лет? — уже чуть ли не с ужасом сказал он.

— Обыкновенно. Семь с лишним лет назад она умерла.

Повисла тяжелая пауза.

— Лора, простите меня ради Бога, — проговорил он, наконец, упавшим голосом. — Я совсем не хотел расстроить вас еще больше.

Она отклеилась от косяка и проковыляла к креслу. Сев в него, бессмысленно уставилась в угол. Теперь вечер испорчен безнадежно. Дело не столько в том, что ей пришлось ему соврать, хотя от этого ей как-то неожиданно стало очень тоскливо. Да нет, человек, стоящий сейчас перед ней, ей безразличен, да и вряд ли она еще когда-нибудь его увидит. Плохо другое: это вранье вошло у нее в привычку, и она уже чувствовала, что врет не другим, а самой себе и выхода из этого замкнутого круга нет. Но странно то, что вопросы именно этого человека вызвали у нее такую реакцию, ведь все знакомые рано или поздно спрашивали ее про эту фотографию, и она всегда отвечала им примерно одно и то же. Лоре отчаянно захотелось остаться одной, чтобы собраться с мыслями, но, с другой стороны, оставшись сейчас в одиночестве, она просто сойдет с ума. Наконец, почувствовав, что паузу тянуть больше нельзя, Лора разлепила пересохшие губы и чужим голосом сказала:

— Не хотите чаю?

— Да, я сейчас приготовлю, если вы не против, — отозвался он наигранно оживленным тоном. — Где у вас кухня, я уже знаю.

Конечно, невежливо заставлять гостя самого заваривать чай, но вставать у Лоры не было ни сил, ни желания, поэтому она только кивнула. — Заварка в шкафчике у плиты. Чайник сами увидите.

Когда он ушел, Лора вяло посмотрела на фотографию. Надо все-таки придумать повод, чтобы ее снять, это уже просто какое-то ребячество пополам с мазохизмом. Кстати, а ведь Алана действительно раздражает этот снимок, хотя мы вполне понятно объяснили ему, что это не я, а Дотти, которой уже давным-давно нет в живых.

3

Следующие полчаса они пили чай с конфетами и вели светскую беседу, временами вызывающую у Лоры безотчетное желание громко закричать и вдребезги разбить чашку. Она не поднимала глаз на собеседника, хотя чувствовала, что он уже изнемогает, выдумывая нейтральные темы для разговора. Семейных отношений и прошлого они больше не касались. Но в какой-то момент все расхожие темы были, наконец, исчерпаны. Реймонд поерзал в кресле, потом кашлянул и, встав, произнес:

— Спасибо вам за гостеприимство, Лора, но мне, наверное, пора идти.

Она с облегчением вздохнула.

— Очень рад был с вами познакомиться, хотя жаль, что при подобных обстоятельствах. Выздоравливайте.

Она кивнула, потом сказала невпопад:

— Взаимно.

— Не провожайте меня, берегите ногу. И советую принять на ночь болеутоляющее и снотворное.

Какая же ты зануда, подумала Лора, глядя на него с дежурной улыбкой.