— Но кое-чего не хватает, — добавил Кардано. — Полагаю, оно у вас.

Паскуале обнаружил, что ужасно потеет, хотя ощущение у него было такое, словно он принимает ледяную ванну.

— Это всего лишь кусочек стекла, покрытый какой-то черной гадостью.

Он явственно видел его. Обломок лежал на стопке бумаг на письменном столе Никколо, вместе с летающей игрушкой.

— А, — сказал Кардано, — значит, засвечено. Если бы мы точно знали, что это так.

— Можете спросить пажа Рафаэля. Это он отдал мне стекло, из самых лучших побуждений. Он надеялся, оно поможет мне отыскать убийцу Романо.

— Едва ли, — сказал Кардано. — Где оно?

— У меня его нет.

Синьор Таддеи поднял бровь, выражая сомнение.

— Я отдал его Никколо, синьору Макиавелли. С вашего позволения, я хотел бы знать, что оно означает.

— Кое-что или ничего, — сказал Кардано. — Это зависит от того, что на нем изображено.

— Тогда это просто какое-то магическое зеркало, — заметил Паскуале.

— Более мощное и точное, чем магическое зеркало, — сказал астролог. — Эта коробка передает изображение на закрытую стеклянную пластину, которая улавливает его и зачерняет по-разному различным количеством света. Тот кусок, который попал к вам, мог бы содержать, а мог и не содержать какое-нибудь изображение, но он не был обработан, чтобы потерять чувствительность к свету. Вот почему он почернел, когда его вытащили наружу. Не говорите мне, что вы не знакомы с процессом, художник. Вы и не должны, ведь это означает конец вашей профессии.

— Я слышал что-то подобное, — сказал Паскуале.

— Великий Механик решил рассказать о своем изобретении, когда понял, что о нем стало известно шпиону. И он сделал это мастерски, создав портрет Папы и его ближайшего окружения, — пояснил Таддеи.

— Это очень небыстрый процесс, — заметил кардинал. — Как жаловался Лео! Нам пришлось сидеть неподвижно целых две минуты, а Лео пришлось держать голову на специальной подставке, сделанной Великим Механиком, поскольку малейшее движение могло размазать картинку.

Паскуале неожиданно понял истинную природу обгорелой картины у него в сумке. Это был не рисунок, а копия действительности, отпечаток чего-то, что имело место на самом деле. Джустиниани специально позировал, из чудовищной гордыни или цинизма, а Франческо попытался продать ему копию. Но если это изобретение Великого Механика, как оно оказалось у ассистентов Рафаэля? Это Салаи передал его им? А если да, то с какой целью?

Отвечая на эти вопросы, которые всплывали один за другим в мозгу Паскуале, Таддеи сказал:

— Один из таких приборов был. похищен из мастерской Великого Механика. Похоже, Романо здесь шпионил.

— Но не в пользу Рима, несмотря на его имя, — вставил кардинал. — Похоже, что Джулио Романо пообещали работу и карьеру в обмен на такую малость. Он не был предателем, просто уверился, что слишком уж долго работает в тени Рафаэля. Ему предложили место при испанском дворе, если он окажет некоторые услуги. Но несчастный Романо был ни в чем не повинен, его убили сразу, как только он понял, что именно нужно его нанимателям, во всяком случае, мы так думаем.

На миг Паскуале показалось, что он провалился во внезапно установившееся в большой, освещенной камином комнате молчание. Он обратился к Таддеи:

— И вы наняли нас для поиска убийцы, зная обо всем этом?

— Я не знал ничего до сегодняшнего вечера, — запротестовал Таддеи. — Я выяснил это из послания, пришедшего всего за миг до того, как тебя привезли. Судя по всему, тот, кто похитил тело Рафаэля, желает обменять его на тебя, молодой человек.