— Подумайте об этом, — твердо сказала Сара, развернулась, позвала собаку и, услышав позади себя топот маленьких лап, решительно пошла вперед.

Маркус стоял и обескуражено смотрел вслед хрупкой девушке, которая удалялась от него в сопровождении маленькой тщедушной собачки, пока не скрылась в спасительном полумраке леса.

Глава 11

— Эта женщина доведет меня до сердечного приступа, — бормотал Маркус, метаясь по комнате в безуспешной попытке содрать с себя этот проклятый сюртук для верховой езды.

Идеально подогнанный по фигуре, он как будто прилип и не хотел расставаться с хозяином, а Маркус был слишком нетерпелив, чтобы дожидаться, пока Салли соизволит ему помочь.

Лакей и горничная, которые имели неосторожность выйти в просторный холл именно в этот момент, мгновенно скрылись из виду, потупив взор в мраморный пол.

Салли терпеливо ждал, пока Маркус наконец успокоится, затем дернул его за рукав и одним ловким движением снял упрямый сюртук со своего хозяина.

— Что мисс Тисдейл натворила на этот раз?

Маркус направился на кухню, чтобы налить себе вина.

Он вовсе не собирался рассказывать Салли, что чуть было не занялся любовью с этой девушкой прямо в лесу у старого дуба.

Прямо дикость какая-то!

Глупость!

И в то же время это было невероятно чувственно и настолько восхитительно, что при мысли об этом его чресла скрутило от боли.

— Прежде всего мне очень интересно, откуда она узнала, что я поехал на поиски Фордэма? — спросил Маркус слугу, проходя через холл.

Его неожиданное появление на пороге кухни до смерти напугало кухарку и служанок.

Рассерженная кухарка собралась было отчитать графа, но передумала, когда Салли, ворвавшись вслед за хозяином, встал между ними.

— Все вон отсюда! — скомандовал Салли, бросив на кухарку умоляющий взгляд.

Маркус обошел кухню, прихватив две бутылки вина, ломоть свежего хлеба с толстой румяной корочкой, тарелку с маслом, половину жареного цыпленка и большой кусок сыра чеддер. Все это он положил на изрезанный кухонными ножами стол, пододвинул стул и сел.

Салли взял нож и собрался резать хлеб, но Маркус нетерпеливо вырвал у него ломоть и разломил на две части.

— Должно быть, я сообщил кухарке, что вы на целый день уедете в Борнмут, — сказал Салли, пододвигая Маркусу тарелку с маслом. — Но я совершенно уверен, что не упоминал о Фордэме.

Маркус намазал на хлеб толстый слой только что взбитого масла и впился в него зубами.

— Если хотите знать мое мнение, милорд, — мягко заговорил Салли, — что бы ни сделала эта девушка, мне нравится, как она влияет на вас.

Маркус, помрачнев, нахмурился, откусил еще кусок хлеба с маслом и начал жевать его с каким-то яростным остервенением. Салли никогда не изворачивался и не считал нужным скрывать свои мысли. В противоположность своему слуге холодный, сдержанный, обходительный лорд Уэстон с изысканными манерами, который чувствовал себя в высшем свете Лондона как рыба в воде, на самом деле был жалким притворщиком.

И Маркус это прекрасно понимал. Но, к сожалению, высший свет принимал в свой круг только самых модных, элегантных, изысканных аристократов — они хотели, чтобы их окружали джентльмены, и всегда получали то, что хотели.

Маркус наконец дожевал свой хлеб и жестом попросил бутылку вина.

— Только этой девушке удается вытащить на свет божий все лучшее, что есть в вас, — подмигнув, сказал Салли и вытащил пробку из бутылки, прежде чем передать ее хозяину.

Маркус запил хлеб с маслом большим бокалом вина.

— Мне кажется, тебе доставляет удовольствие, что она будит во мне зверя, — проворчал он.