– Небольшой риск, конечно же, существует, – согласился Джази, подходя к креслу Косты. – Но эксперимент был поставлен отнюдь не безответственно. И без спешки – споры и дискуссии длились целый год, и в них приняли участие почти все сотрудники Института. В конце концов доктор Подолак и другие руководители решили, что мы обязаны его провести.

– Ради науки?

Язон пожал плечами.

– Можно сказать и так. Но учти, что мы действовали не наобум. Мы располагали данными двадцатилетних наблюдений за членами Верховного Сената и других людей, носивших ангелов, не говоря уже о многолетних лабораторных исследованиях, проведенных до того. Даже не зная точно, что представляют собой ангелы, мы отлично понимали, какое воздействие они оказывают.

– А если бы не понимали? – спросил Коста, отворачиваясь от экрана со спящим ребенком и поднимая глаза на Язона. – Что, если они – не кванты добра? Что, если они – нечто большее?

– Например?

– Существа, наделенные самосознанием, – ответил Коста. – А может быть, и интеллектом.

Язон моргнул, потом его лицо прояснилось.

– Ага, – произнес он, понимающе кивнув. – Значит, ты действительно побывал на борту корабля-охотника. Тебе скормили древнюю легенду о душах чужаков, попавших в ловушку.

Настала очередь Косты хмуриться:

– Что значит «скормили»? Ты имеешь в виду – это была шутка?

– Нет, не шутка, – сказал Язон. – Это еще одна теория, которую уже долгие годы в той или иной форме пересказывают экипажи охотников. Но ее уже никто не воспринимает всерьез.

«Кроме Пакса», – сказал себе Коста.

– А почему, собственно? – произнес он вслух. – Быть может, тебе известно, что происходит с кораблем, который отправляют сквозь черную дыру вроде Ангелмассы?

– Нет, но дело не в этом, – ответил Язон. – Главная трудность в том, что эта теория ничего не объясняет и еще больше запутывает вопрос. Если ангелы – это частицы фрагментированных душ, почему все они несут добро? Почему среди них не встречаются злые демоны?

– Ты уверен в этом? – осведомился Коста. – Как можно проверить такое?

– Честно говоря, понятия не имею, – признался Язон. – Но Верховный Сенат и Институт, похоже, знают.

– Ну-ну.

Язон вскинул руки ладонями вверх:

– Время от времени человек вынужден доверяться другим людям.

– Возможно, – нехотя согласился Коста. – Но это еще не значит, что я должен поступаться своим мнением.

Дверь вновь распахнулась.

– Господин Джереко?

– Я здесь, доктор Кахенло, – сказал Коста, щурясь от яркого света.

– Я вижу, вы наблюдаете за Ангеликой, – заметила Кахенло, подходя к своему столу. – Как у нее дела?

– Кажется, ей снятся сны, – ответил Коста, выключая монитор и приближаясь к женщине. – Вы что-нибудь выяснили?

Кахенло кивнула:

– Сразу два обстоятельства. Во-первых, данные, которые вы получили на «Газели», совершенно точны. За последние полтора года действительно были зафиксированы четырнадцать всплесков радиации, хотя не таких сильных, как нынешний.

– И насколько же он был силен? – спросил Язон.

– Чрезвычайно, – хмурым голосом ответила Кахенло. – Волна, которую зарегистрировал Джереко, погубила экипаж, проникнув сквозь корпус из многослойного металла.