– Никогда не сбрасывайте со счетов тупиковые направления, – посоветовала Кахенло. – В худшем случае они дают те или иные побочные результаты, в лучшем – оказываются не такими безнадежными, как казалось поначалу.

– Я буду помнить об этом, – сказал Коста. – Могу ли я спросить, что такое эксперимент П/Э?

– Разумеется; тут нет никакого секрета, – ответила Кахенло. – Эксперимент с переменной экспозицией – это долговременный тест стабильности ангелов.

– Но не такой, которым занимается Ярди, – добавил Язон. – Этот эксперимент основан на варианте Аккхи, который разрабатывает доктор Кахенло. В его рамках ангел рассматривается не как единичный квант добра, а как совокупность многих квантов, причем сама частица является не элементарным кирпичиком, как этого требует строгая квантовая теория, а некой пороговой конфигурацией, после превышения которой проявляются свойства ангела. Таким образом, эффект ангела может быть представлен как медленный распад составляющих его квантов с образованием поля добра, которое и воздействует на находящихся поблизости людей. Такой подход избавляет вас от множества затруднений, с которыми сталкиваются теоретики, пытаясь найти сколь-нибудь адекватный механизм непосредственного взаимодействия ангела и личности… – Внезапно он умолк и робко посмотрел на Кахенло. – Прошу прощения, я, кажется, перебил вас.

– Ничего страшного, – с лукавой улыбкой ответила женщина. – Давно известно, что один истинный энтузиаст стоит трех квалифицированных лаборантов. К тому же вы весьма доходчиво изложили основы наших идей. Поскольку уравнения всех теорий ангелов имеют как положительные, так и отрицательные решения, представляется логичным допустить существование полей зла, или, если хотите, антидобра – которые могут влиять на скорость распада квантовых пакетов, из которых состоит каждый отдельный ангел.

– В этом и заключен принцип эксперимента с переменной экспозицией, – объяснил Язон.

– Совершенно верно. – Кахенло кивнула. – Мы взяли четыре только что добытых ангела и поместили их в условия, коренным образом отличные друг от друга. Первый из них содержится в контейнере глубоко под землей, в пятидесяти метрах от ближайшего человеческого существа; это – наш контрольный образец. Второй находится в тюремной камере, где сидит серийный убийца. Третий носит сама доктор Подолак, заменив им тот, который пробыл у нее пять лет. А четвертый мы прикрепили к особому поясу и надели его на месячного ребенка.

По спине Косты разлился холодок.

– На месячного ребенка? – осторожно переспросил он. – На младенца?

– Да, если ты предпочитаешь обывательский термин, – сухо отозвался Язон. – Этот ребенок – сын двух наших сотрудников. Их квартира находится на территории Института.

– По нашему замыслу, эксперимент продлится год, – сказала Кахенло. – Если ангелы действительно поглощают зло, итоговое состояние четырех образцов должно заметно различаться, хотя мы сами не знаем, каких отличий ожидать.

– Понимаю, – машинально отозвался Коста. Ребенок. Они надели ангела на ребенка. Неизученная, хотя и вполне реальная сила… и они подвергли ее воздействию невинного, беспомощного младенца.

– Разумеется, мы будем рады услышать любые замечания, которые у вас могут появиться, – продолжала Кахенло. – Джази прав; способ лишить ангела его ионной оболочки придется как нельзя кстати, когда настанет время сравнивать наши образцы.

Коста не без труда заставил себя не думать о ребенке.

– Да, – выдавил он.