|
Журналисты приехали даже из Гётеборга, так что завтра можно ждать материалов на страницах национальных газет. С этого момента расследование превратится в цирк — в этом у Хедстрёма не было сомнений. А Мелльберг будет играть роль директора цирка. Это они уже проходили. Бертиль был вне себя от радости, когда узнал, что надо провести встречу с репортерами. Наверняка сейчас прихорашивается перед зеркалом — зачесывает лысину. Сам же Патрик ненавидел пресс-конференции. Вот и сейчас он нервничал. Чертовски сложно рассказать о ходе расследования и при этом не нанести ему и причастным к нему лицам вреда. Очень важно соблюсти баланс и не сказать больше, чем нужно. В этом Мелльберг был явно не мастак. С другой стороны, удивительно было, что газеты не разнюхали все это раньше. Слухи так быстро распространяются в этих местах, что Хедстрём не удивился бы, если бы пресса уже была в курсе событий на Валё. Видимо, жители были заняты пересказыванием сплетней друг другу, и никто не позвонил журналистам; но в конце концов те все равно обо всем узнали.
Легкий стук в дверь вырвал полицейского из мрачных размышлений. Дверь открылась, и вошел Йоста. Не говоря ни слова, он сел напротив и сообщил, крутя пальцами: — Гиены в сборе. — Это их работа, — вздохнул Патрик, хотя думал точно так же. Впрочем, не стоит воспринимать журналистов как врагов. Иногда и они оказываются полезными. — Как все прошло в Гётеборге? — спросил его старший товарищ. — Так себе. Оказалось, что Эбба не рассказывала родителям о пожаре и выстрелах. Йоста поднял глаза: — Почему? — Не хотела их волновать. Подозреваю, что они бросились звонить им, стоило нам выйти за порог. Мать вообще хотела сразу ехать на остров. — Не самая глупая идея. Но лучше бы Мортен и Эбба сами уехали оттуда на время. Патрик покачал головой: — Лично я и минуты лишней не задержался бы в месте, где меня пытались убить. Да еще и не один раз, а два. — Люди странные… — Соглашусь. Кстати, родители у Эббы — очень приятные люди. — Добрые? — Да, думаю, ей у них было хорошо. С братом и сестрой она тоже ладила. Хороший район. Старый дом с садом. — Идеальное место для ребенка. — Да. Но мы так и не узнали, кто посылал открытки. — Они их не сохранили? — Нет, все выбросили. Но там были только поздравления с днем рождения, никаких угроз. А отправлены они были из Гётеборга. — Странно. — Еще более странно, что кто-то клал Эббе деньги на счет каждый месяц до ее восемнадцатилетия. — Что? И тоже анонимно? — Именно так. Может, нам удастся вычислить, кто это был. Я, во всяком случае, на это надеюсь. Думаю, за счетом и открытками стоит один и тот же человек… Однако мне нужно идти, — поднялся Патрик. — Ты что-то хотел? Помедлив, Йоста откашлялся. — Нет, ничего. — Тогда я пошел. Хедстрём уже вышел в коридор, когда Флюгаре окликнул его: — Патрик! — Что? — остановился тот в дверях. — Пресс-конференция уже начинается. — Ничего. Забудь, — сказал Йоста. — О’кей. Пока Патрик шел по коридору, его не оставляло ощущение, что стоило задержаться и вытрясти из коллеги то, что тот не решился сказать. Но войдя в конференц-зал, он мигом забыл про Йосту. Все взгляды были прикованы к нему. Мелльберг уже стоял в центре зала с широкой улыбкой на лице. По крайней мере, один человек в участке был готов к встрече с прессой.
Йозеф закончил разговор. Колени его ослабели. Он прислонился к стене и медленно осел на пол. |
