Он опрокинул в себя остатки двойного виски и поморщился, когда крепкий алкоголь обжег горло. Затем поднял пустой стакан.

— Твоя очередь.

— Ну да, — сказал Банни, быстро взглянув на бар, за которым стояла одна и только одна барменша. — Давай переждем минутку, я…

Гринго расхохотался.

— А знаешь что? Ты хоть и большой вахлак на вид, но исключительно милый зайчик. Ладно, уговорил. Сиди здесь и гляди на всех угрюмой букой, пока я сам схожу за выпивкой. Мне вдруг вспомнилось, что я ничего не дарил тебе на день рождения.

Голос Банни превратился в настойчивый шепот:

— Не веди себя как идиот. Сядь и не говори ничего. Блин, сегодня даже не мой день рождения…

Последние слова улетели вслед Гринго после того, как тот ловко увернулся от хватки Банни. Взъерошив волосы здоровяка, он направился к бару.

Банни нервно подвигал барной салфеткой по столу туда-сюда, прежде чем оторвать от нее уголок. Чертов Гринго, никогда не оставляет его в покое! За неимением ничего лучшего он принялся разглядывать зал. Высокий парень с жалкой козлиной бородкой вернулся к своей спутнице. Они принялись оживленно беседовать, но глаза их не отрывались от перемещавшегося по залу Гринго. Другие просто наслаждались напитками, нисколько не догадываясь об атомной бомбе унижения, которая уже со свистом летела на голову Банни.

Он искал хоть какую-то отдушину, и она нашла его сама в виде коренастого парня с соседнего столика, за которым сидели хохотуны в костюмах.

Парень встал и подошел к столу Банни.

— Эй, ты не охерел ли поднимать руку на моего другана?

Банни даже не потрудился посмотреть ему в глаза.

— Он вел себя некрасиво. Я попросил его быть потише.

— Тебе что, больше всех надо?

Банни взял стакан и поболтал в нем остатки напитка.

— Ну да. Я, типа, современная Мэри-на-хер-Поппинс. Я порхаю по всему городу и даю уроки хороших манер.

Не поднимая головы, Банни скосил взгляд в сторону. Друзья коренастого — долговязый и толстый — стали восторженно следить за развитием маленькой пьесы.

— Ты замахнулся на моего земелю. Это тема для серьезной беседы.

Наконец Банни поднял глаза.

— «Серьезная беседа»? Наверное, ты глухой и это нечто вроде языка жестов?

— Я тебе покажу «язык жестов»!

— О господи, — пробормотал Банни. — Только без обид, но у тебя ужасно получается угрожать. Может, вернешься и отправишь на переговоры Долговязого или Жирдяя? Вдруг они умеют делать это получше?

Коренастый картинно оперся о стол, вероятно подсмотрев эту позу в каком-то фильме — когда кто-то угрожает кому-то тем, что показывает ему все, что у него имеется от яиц и выше.

Затем он понизил голос на октаву:

— Похоже, ты не воспринимаешь меня всерьез.

Банни откинулся на спинку стула.

— Нет, не воспринимаю. Умный человек задался бы вопросом почему. Как так вышло, что я целиком и полностью игнорирую твои жалкие попытки казаться крутым? Умный человек мог бы взять минутную паузу, чтобы тщательно все взвесить. Докажи, что ты умнее, чем кажешься, парень. Вернись на место и посвяти остаток ночи обсуждению с Долговязым и Жирдяем, как ты совершенно точно мог применить на мне пару приемчиков, но решил этого не делать. Умный человек воспользовался бы шансом сохранить мир.

Губы Банни скривились от отвращения, когда его обдало зловонным дыханием Коренастого.

— Нас трое, а ты один.

— Верно подмечено, — согласился Банни. — Возможно, стоит позвать еще кого-нибудь на подмогу.

Блондинка, стоявшая у бара впереди Гринго, забрала свои напитки и ушла, оставив его наедине с барменшей.