— Что ты имеешь в виду? — Жиллиман подался вперед, обеспокоенный словами брата.

— Преступления иллирийцев слишком долго оставались безнаказанными. Еще при жизни твоего отца там процветали насилие и недовольство властями. Эту заразу в сердце Империума нельзя исцелить, можно только иссечь.

— Иллирия — неоднородная страна, там живут люди разных обычаев и приверженностей, — сказал Робаут, опасаясь услышать выводы Льва. Он посмотрел на императора, но тот промолчал. — Нельзя обвинить все государство в злодеяниях горстки людей.

— Не горстки! — рявкнул Эль’Джонсон, брызгая слюной. — Иллирийцы не подчиняются никаким законам и правилам. На твоей планете, в столице Пятисот Миров, с момента образования Империума укрывались враждебные элементы! Они не твои граждане, брат. Они не хотят быть твоими гражданами и не станут служить Империуму. Они предали и убили твоего отца!

— Как ты смеешь прикрываться именем Конора?! — огрызнулся Жиллиман. — Ради мира он был готов на все! Если бы я в память о нем нанес удар по Иллирии, это стало бы местью, а не правосудием.

— Ты слаб, — покачал головой Лев. — Мы ведем битву за будущее человечества. В ней нет места жалости и всепрощению.

— Выскажи свои предложения прямо, брат, — вмешался Сангвиний, сплетая пальцы под подбородком.

— Иллирия бедна ресурсами, там почти отсутствует инфраструктура. Ее ценность для Империума минимальна в сравнении с затратами на попытки восстановить там законную власть. — Помолчав, Эль’Джонсон пристально взглянул на императора-регента. — Орбитальная зачистка. Размеренное, целенаправленное истребление всех наших противников внутри страны.

Жиллиман вскочил с криком «Безумие!» и накинулся на Сангвиния, возмущенный тем, что его брата и императора нисколько не ужаснула идея Льва:

— Это вообще не решение!

— Пара-другая миллионов человек связывают три наших легиона, — безжалостно продолжал Эль’Джонсон. Он не сводил глаз с Кровавого Ангела, игнорируя Робаута. — Сколько из Пятисот Миров продолжают гореть, пока эта шипастая лоза стягивается у нас на шее? Лучше сжечь ее до корней и навсегда освободиться из хватки.

— Пара-другая миллионов? — Жиллиман едва мог говорить из-за нарастающей ярости. — Нельзя так разбрасываться моим народом.

— Твоим народом? — Лев понизил голос и прищурился, повернувшись к лорду-хранителю. — «Твоим» народом? А разве не нашим народом? И если нет, если один из нас имеет больше власти над подданными, чем двое других, то не наш ли это брат на троне?

Эль’Джонсон указал на Сангвиния, который наблюдал за Робаутом, словно ястреб. Только огромные запасы терпения и самообладания позволили примарху Ультрамаринов сдержаться и не высказать все, что пришло в голову.

Он попал в невозможное положение. Империум Секундус существовал лишь потому, что Жиллиман и Лев доверили правление Ангелу. Трое владык разделили обязанности между собой, но истинная власть принадлежала императору-регенту. Робаут на посту лорда-хранителя обязан был исполнять пожелания государя, а не определять их. Точно так же Эль’Джонсону надлежало подчиняться приказам Сангвиния в военных вопросах.

Открыто нарушив волю императора, Жиллиман фактически поставил бы себя выше Триумвирата. Он не мог поверить, что Лев умышленно заманил его в такую ловушку, но, так или иначе, брат ухватился бы за любое доказательство самоуправства Робаута. Кровавый Ангел уже с подозрением относился к возложенным на него полномочиям, и намек, что Жиллиман использует его как марионетку, явно не обрадовал бы Сангвиния.