— Что будешь делать теперь? — спросил он.

— Я зачищу Иллирию и без звездолетов, — ответил Лев.

Нутро выжженных дотла зданий Тиафона озаряли костры. На месте налоговых управлений, перевалочных складов и торговой площади теперь стояли временные лачуги. Многие жители покинули город, несмотря на метели, и отправились либо на юг, в предгорье, либо на восток, где через километр-другой после сторожевых застав Темных Ангелов начинались обширные лагеря беженцев.

Товия Пулл не собирался вот так просто уходить из Иллирии, оставлять ее этим предателям из Цивитас или проклятым головорезам-иномирцам. Он не сбежал даже после артобстрела. Лучше жить на развалинах Тиафона, чем унижаться, надеясь на сомнительные подачки в столице. К тому же здесь Товия помогал нескольким тысячам земляков, тоже не бросившим родину. Они метр за метром отстроят город, станут работать голыми руками, когда закончится топливо. Пуллу ничего не было нужно от мегаполиса Жиллимана.

Закрыв лицо полой накидки, Товия поднялся. Его место у огня тут же занял Еростий, только что вернувшийся из дозора. Из разбитого окна бывшего скриптория Пулл посмотрел на обломки станции, рухнувшей в Тиафоне. Там ярко сверкали дуговые резаки — пурга временно стихла, и ремонтные отряды, как могли, старались разобрать громадную конструкцию. Вынутые балки и феррокритовые опоры оттаскивали на санях, каждые из которые волочили несколько ребятишек.

Услышав далекий крик, Товия отвернулся от окна. Возглас приближался, его повторяли на каждом сторожевом посту. Устройства связи были бесполезны, поскольку Легионес Астартес глушили все частоты.

— Десантный корабль! — разобрал Пулл.

Люди вокруг костра вскочили на ноги. Закутанные в одежду не по размеру и рваные плащи, они выглядели не слишком презентабельно, но Товия ни на кого бы не променял своих товарищей.

Пулл повел их в смежную подсобку, где тиафонцы разобрали лазганы и автовинтовки, сложенные пирамидами возле стены. Вризант и Надора взяли пусковую установку с тремя бесценными ракетами, которые передали им солдаты из Иллират-Баты. Следуя за командиром, бойцы поднялись по лестницам в наблюдательный пункт на крыше — старую ремонтную будочку, укрепленную ящиками из-под сухпайков и мешками с камнями.

На фоне облаков был хорошо виден черный корабль, подлетавший с востока.

— Ангелы Льва, — пробормотал Еростий.

Товия промолчал, глядя, как «Громовой ястреб» зависает над площадью Терция. Услышав скрежет металла о металл, он обернулся и увидел, что Надора заряжает пусковую установку Вризанта.

— Нет, — прошептал Пулл. — Из нее вы едва поцарапаете корабль.

— Что же нам делать? — спросил Вазериан, крепко прижимая лазган к груди. Он смотрел на «Громового ястреба», будто на воплощение самой смерти.

— Ничего, — сказал всем Товия. — Эти псы не появлялись уже несколько дней. Надо залечь, не дать им повода остаться.

Десантный корабль снизился, выхлоп его двигателей испарил снег. В поле обзора Пулла находилась вся виа Оксидентис до развалин текстильного рынка. Там засело отделение Гальдерика, партизаны Салюмона расположились под арками главного путепровода. «Громовой ястреб», казалось, опускается точно между тремя выжидающими группами повстанцев.

Транспортник приземлился, окруженный завитками пара. Откинулась рампа, по которой спустился единственный воин в эбеново-черной силовой броне. Золотые украшения на ней блеснули в свете из пассажирского отсека.

В руке легионер держал топор с широким лезвием в форме песочных часов.