Все эти соображения промелькнули в голове примарх а за один миг. Ответил Робаут почти непроизвольно — его спас врожденный талант к государственным делам.

— Я не могу оспаривать предложение брата ни с практических, ни с теоретических позиций, — сказал он, обращаясь прямо к императору. Жиллиман говорил спокойно, стараясь усмирить инстинктивную агрессию взвешенными рассуждениями. — Но с точки зрения морали хочу заметить следующее: истребление четырех миллионов граждан Империума на основании того, что среди них якобы находится Кёрз, станет отвратительным деянием. Его не вправе совершать власть, претендующая на то, чтобы представлять законные интересы человечества.

— Сколько из Пятисот Миров воспротивилось Согласию? — тихо спросил Эль’Джонсон. — Сколько вошло в Империум после бомбардировок? После того как ты бросил против них свой легион?

— Тридцать восемь, — ответил Робаут. — Я четко помню каждый. Мне перечислить тебе названия?

— Спасибо, не надо.

— Мы применяли подобную тактику, лишь перепробовав все иные способы установить Согласие, — резко добавил Жиллиман, уставший от нападок Льва. — Все иные способы. Но ты, брат, готов стрелять по надоедливым мухам из полевого орудия. Если мы примем твой план, то последствия для Макрагга и нового Империума будут катастрофическими. Ты представляешь, как лживые агитаторы Хоруса вцепятся в доказательства нашей жестокости и тирании?

Робаут понимал, что Империум Секундус через несколько секунд может развалиться у него на глазах. Чему быть, того не миновать. Пусть лучше его великая мечта рассыплется, чем выстоит, безобразно исказившись.

— Я против твоего предложения, — официальным тоном произнес Жиллиман. Ответив пристальным взором на вопросительный взгляд Сангвиния, Робаут дернул кадыком. Возможно, его вот-вот объявят кукловодом и серым кардиналом, поэтому лучше использовать все политическое влияние сейчас. — Если наш господин император соизволит применить боевые звездолеты против своего народа, я не стану в этом участвовать. Имперский Триумвират исчезнет, как и наше моральное право руководить Пятьюстами Мирами, не говоря уже о строительстве нового Империума Людей.

— Это шантаж, брат? — поинтересовался Лев.

— Тишина. — Сангвиний одним словом заставил умолкнуть примарха Темных Ангелов. Эль’Джонсон стиснул челюсти, скрестил руки на груди и сердито уставился на Жиллимана.

Лорд-регент вздохнул. Он переводил взгляд с одного примарха на другого и обратно, оценивая обоих, взвешивая их доводы.

— Уничтожать Иллирию из космоса неразумно, — объявил император. Робаута захлестнуло облегчение, но ненадолго; он почувствовал, что Ангел еще не закончил. — Я уверен, что за мятежом стоит Кёрз и что после его устранения бунт удастся подавить общепринятыми военными и политическими мерами. Орбитальная бомбардировка не гарантирует смерти Конрада.

Поднявшись, Сангвиний обратился прямо ко Льву:

— Вот твоя единственная задача, брат. Захватить Кёрз а и передать его в руки правосудия. Когда ты исполнишь ее, лорд-хранитель сможет в свой черед разобраться с Иллирией.

— Как мне действовать, брат? — уточнил Эль’Джонсон.

— Любыми средствами, кроме выжигания Иллирии с орбиты. Я желаю навсегда забыть о Конраде и его злобе.

Император показал жестом, что аудиенция окончена, и вышел из зала, оставив Жиллимана и Льва наедине. Примархи смотрели друг на друга в гробовом молчании.