Далее они увидели, как к легионеру подходит молодая женщина в плотной накидке на голове и плечах. Ультрамарин почти не обращал на нее внимания в толчее. Внезапно девушка бросилась на него, раскинув руки, и из-под платка показались какие-то связанные вместе цилиндрические емкости.

Звука не было, но Лев умел читать по губам.

— Иллири бео… фата? — пробормотал он, когда экран заполнило расширяющееся белое облако прометиевого пламени. Остановив запись, он бросил инфопланшет Ольгину.

— «Да здравствует Иллирия», — перевел Робаут. — Старое горное наречие. Все еще думаешь, что это дело рук Конрада?

— Разумеется. — Эль’Джонсон посмотрел на Сангвиния в поисках поддержки, но Кровавый Ангел лишь одарил его испытующим взором. — Народное восстание — лучшая возможность для Кёрза скрыть свои действия, верно?

— Но чего он хочет этим добиться? — спросил Жиллиман. — Если забыть, что Конрад помешан на фиглярских выходках, зачем ему связываться с мятежниками-террористами? Он должен понимать, что ты в ответ примешь еще более суровые меры и загонишь его глубже в подполье.

— Нельзя давать Кёрзу то, что ему нужно, — сказал Сангвиний. — Если это и правда Конрад, он провоцирует нас не просто так.

— Поддерживаю, брат, — ответил Лев. — Беспорядки в Иллирии — обманный маневр. Теракт в Макрагг Цивитас показывает, что мы слишком увлеклись охотой на Кёрза, когда в первую очередь должны были всемерно укреплять безопасность столицы.

— По-твоему, можно еще сильнее ужесточить режим? — спросил Робаут. — Хочешь регулировать даже воздух, которым дышат наши граждане?

— Если бы я мог… — произнес Эль’Джонсон, не обращая внимания на шпильку, и указал рукой на Сангвиния. — Все мы знаем, в чем цель Конрада. Он снова придет за нами, в одиночку или с союзниками.

— Чем деспотичнее мы ведем себя, тем большее удовольствие доставляем Кёрзу, — предупредил Жиллиман. — Он хочет уподобить нас себе, заставить злоупотреблять данной нам властью. Поддавшись на уловки Конрада, мы оправдаем его моральное разложение.

— Но он забывает об одном важном аспекте.

— Каком же? — император-регент заинтересованно подался вперед. — Мы стремимся править другими. В чем наше отличие от Кёрза?

— Мы правы, а он — нет, — ответил Лев.

Робаут невесело усмехнулся, Кровавый Ангел разочарованно откинулся в кресле.

— Вот так просто? — уточнил примарх Ультрамаринов. — Мы на одной границе спектра, он на другой?

— Так было всегда, — сказал Эль’Джонсон. Он вспомнил про Ольгина, который выслушивал спор в покорном молчании. — Младший брат, что думаешь ты?

Застигнутый врасплох офицер удивленно поднял глаза на Льва, затем посмотрел на Жиллимана и, наконец, на Сангвиния.

— Ваши суждения верны, мой повелитель. Никто не совершает поступок, изначально считая его неправильным. Но для определения правоты нет абсолютных мерил, только наши личные взгляды и мнения окружающих.

— Мудрые слова, — заметил Робаут, — пусть и немного двусмысленные. Однако, исходя из того, что мы создаем законы, устанавливаем ограничения для других, нам и самим следует подчиняться этим предписаниям.

— Разумеется, лорд-хранитель, — ответил Ольгин. — Простите меня за безыскусность, но я все эти годы изучал теорию военного дела, а не философию. Я знаю, что на Макрагге следуют другим принципам, и мои доводы здесь могут оказаться неубедительными.