Только три раза в месяц я вижу тебя… Так что до встречи, которая должна быть у нас с тобой на этой неделе, как и потом, на следующей неделе, когда я подойду к тебе и обниму тебя, прижму к себе и скажу:

"Как же всё-таки я люблю тебя, любимая…"

Глава вторая. Для тех, кому за тридцать

1.

Дело в том, что Макарова у себя кризис среднего возраста обнаружила.

Ширококостная, ренуаровского типа (выцветшие глаза, выцветшие волосы, трикотажная кофта на пуговицах, веснушки, про которые мама говорила, что это дочку ангелы расцеловали), Макарова сидела на кухне, разбирала груду писем, думала о приятном. Вдруг увидела рыжего таракана, сосредоточенно (как собака улицу) перебегавшего столешницу.

– Здравствуйте, девочки, – сказала Макарова горько, хотя половая принадлежность прусака никак особенно не проявлялась.

До этого дня Макарова сильно гордилась чистотой в квартире: ни соринки, ни пылинки, ни одного насекомого. Особый пунктик у неё на сей счёт имелся. И вдруг такое… Это же просто ЧП: чужие рядом!

Привычный образ мира рушился на глазах.

Круглая дата стукнула Макаровой пару месяцев назад, но она всё ещё никак не могла привыкнуть к новому состоянию, диктуемому возрастом.

Даже думать на эту тему казалось сложно, тягостно, почти невозможно.

– Блин, – Каждый раз говорила Макарова, глядя на себя в зеркало, и хваталась за голову. Волосы казались ломкими и сухими.

Она любила ощупывать собственное лицо: представлять точную форму черепа, с его буграми и неровностями, краешком пальца обводила край глаза: на ощупь кость здесь казалась ребристой, исследовала хрящ носа. Всё время старалась понять, как же выглядит её голова, лишённая кожи и мышц. Как будет выглядеть.

Убив лазутчика, Макарова ретировалась с места преступления.

Подоткнула одеяло спящему мужу, включила компьютер, стоящий на полочке в углу спальни.

2.

Больше всего на свете Макарова любила симметрию, чеснок и читать вслух.

Мужа она, конечно, тоже любила, но меньше, чем острые блюда или равновесие, а после того, как, попав под легковой автомобиль, он оказался парализован (теперь работали лишь слабые руки), любовь начала активно испаряться. Как спирт из аптечной склянки, которую забыли закрыть крепкой пробочкой.

Макарова не видела, как же всё это произошло. Ей позвонили, позвали в больницу к бессмысленно лежащему мужу. Он очень любил слушать музыку на ходу, втыкал в уши затычки от плеера, настраивался на какую-нибудь радиостанцию, бежал по делам. Ничего не видя вокруг, дурилка картонная. Отбегался. Теперь даже говорить не может.

Когда муж дембельнулся, из-за жёстких солдатских сапог на пятках у него наросла толстая, многослойная мозоль. Когда она треснула,

Макарова взяла инициативу в свои руки: каждый вечер перед сном она натирала пятки мужу чесноком. Через неделю натоптыши стали сходить слоями, оголяя розовое младенчество. Вечерами Макарова любила вот так сидеть у мужа в ногах, ковыряя и отрывая отмершую кожу.

Хлопья эти заманчиво пахли, и Макарова пристрастилась их есть.

Сначала она, немного стеснялась себя, пробуя кожу только на зубок и выплёвывая, а потом уже жевала их, точно смолу, точно так и нужно.

Закончив процедуры, заворожёно слушала организм, в котором плоть мужа переваривалась и впитывалась в её кровь, радостно чувствуя всевозрастающую нежность к супругу.

И ещё Макарова много курила.

3.

Пока компьютер загружался, Макарова думала, всё дальше и дальше отдаляясь от места собственного проживания.

Она любила мечтать, придумывая разные обстоятельства, из которых выпутывалась, выходила победительницей и богачкой.