— Думаю, что Виктора Князева просто подставляют.

— А вдруг эта подстава против его отца, через сына? — спрашиваю я.

— Тогда дело серьёзнее. Павел Антонович собирает средства для проведения серьёзной бизнес-операции и ему никак нельзя сейчас иметь подпорченный имидж.

Да уж, семейка, занимающаяся наркоторговлей, не вызывает доверия. Выдашь таким кредит, а их хлопнут и деньги накроются медным тазом.

— Князев сейчас подаёт заявки в нескольких банках. У меня, кстати, тоже.

— Так потерпите пока всё не успокоится, а то не дай бог пострадаете.

— Не так просто, ему финансы срочно нужны. Предстоят различные платежи.

Знаю уже, но тихарюсь. Олигарху нужно проплатить министерству обороны, чтобы выкупить простаивающий завод, складские помещения и железнодорожный тупик. Сделать переотвод земли на которой это всё расположено.

Кроме того, необходимо начать выплаты германскому партнёру за оборудование и комплектующие. Это потом готовая продукция начнёт с выгодой продаваться даже за рубежом и все участники сделки станут гораздо более богатыми, но сейчас…

— Действительно, Игорь, лучше подождать. Не дай бог это удар именно по отцу, а не по сыну. Вдруг охота на Князева началась?

По идее, под выданные кредиты в качестве залога пойдут предприятия олигарха. Вроде безопасно, но вдруг придётся бороться за них с другими кредиторами?

Сменившая банкиршу Мамонтова дополнила инфу по мажору.

— Младшего Князева отвезли в больницу. Позвоночник сломан в двух местах, но будет жить, хотя и парализованный. В пакетиках оказалась наркота, а на некоторых из них отпечатки пальцев мажора. Его папаша уже подключил своего генерала из главка, чтобы замять дело.

Мне трагедия семейства Князевых по барабану, больше думаю об Ире. Видимо можно её вернуть обратно в город. Виктора навряд ли возьмутся оперировать даже в лучших клиниках мира. Нет смысла, такие повреждения пока невозможно восстановить. Их нанесли с конкретным расчётом и со знанием анатомии.

Мажор вёл разгульный образ жизни, нередко пропадал на несколько дней. Его защищал отцовский авторитет. Снова пропав три дня назад из поля чьего-нибудь зрения, он вернулся к достаточно скотской жизни.

Интеллигентные люди-доброхоты, любящие и настаивающии на «прощении», обязательно скажут что наказание должно быть адекватно преступлению. Однако их никто не слышит, кроме таких же, как они сами.

В пятницу я пришёл в больницу за результатами проверки, имея папочку в портфеле (ха-ха-ха!). В кабинете главврача находились и двое представителей управления. Один — тот, кто курирует медицину и здоровье, а другой из службы безопасности.

— Игорь Алексеевич, ваши образцы с успехом прошли тестирование. Можете открыть аптеку при больнице.

— Ну что же, очень рад, что не подвёл. Давайте теперь согласуем реконструкцию складского помещения.

Для прибывших из управления это сюрприз, для главврача по барабану, а Антонова поеёжилась.

— Аптека имееет общий склад с больницей. Вот, посмотрите по плану. А значит доступ к моим лекарствам могут иметь неподконтрольные мне люди.

На чертеже видно, где я предлагаю поставить стенку (за свой счёт), чтобы отделить зёрна от плевел.

— Тогда у меня останется лишь эта небольшая часть, которой вполне достаточно для нужд киоска. Даже свой вход имеется. Остальное отойдёт больнице для их нужд. Тем более, что там находится другой вход, со двора.

— Игорь, неужели ты не доверяшь нам, — искренне изумилась рыжая лиса.

— Инна Васильевна, при общем складе могут появиться желающие украсть мои дорогостоящие медикаменты. Вы же не будете днями и ночами находиться внутри?

Хитрюга не нашлась, как возразить, ибо общие возражения о честности и порядочности неуместны в данном случае.