Как я понимаю, молодая леди хочет всемирной «прозрачности», а значит и права трындеть и вытрендивать любые чужие тайны. Оставляя лично за собой право хранить в секрете своё, называя его словом «неважно».

— Так что у тебя случилось?

— Всё хорошо.

— А поконкретнее?

— Это не важно.

— А ещё подробнее.

— Это длинная история.

В любой мылодраме имеется такой набор вводных и откоряк. Да и в боевиках тоже. А потом помощнику режиссёра приходится разгребать навороченное, чтобы хоть как-то упорядочить то, что в итоге осталось.

Если моя потенциальная любимая из таких, то я себе не завидую. И как мне жить тогда? Могу найти другую, похожую, но она будет лишь копией, не более.

В общем, расстроился из-за разницы во взглядах, но идеальных пар не бывает. Часть людей просто расходятся, а лет через двадцать-тридцать снова встречаются и их устаканившийся мир рушится под давлением возобновившегося чувства.

Я не желаю такого исхода, лучше уж попробую найти общий язык с пассией. Хотя у неё возможно уже есть друг сердца и мне ничего не светит.

Трудовые безработные будни привели к очередному скандалу в больнице. Целый грузовик с медикаментами и вспомогательной хренотенью был задержан в речном порту. По бумагам выяснилось, что «Фарамант» отправил его второй железнодорожной больнице, где груз и был принят.

Пародокс? Ведь то же самое в момент захвата перегружалось в речное судно. Прикольно, но задержали безвинную «газель» не потому, что за ней следили, а из-за речников. Представляю, как гневалась Инна Васильевна, что её столь подло и нагло обворовали. Экспедитор «Фараманта» и один из кладовщиков были немедленно уволены.

Меня поймали лишь в субботу, да и то после матча. Мы обыграли соседей со счётом 9:5, но на этом наше участие в первенстве Москвы и закончилось. Конкурент в борьбе за первое место в подгруппе тоже выиграл.

— Шведов, ты можешь обеспечивать нашу больницу лекарствами попроще, а то «Фарамант» уже достал своими косяками?

Полковник Воронцов (по бывшей кличке Ворон) вполне серьёзен. Идиотов в СБ нет, но внутренние соглашения давят. Необходимо тихо-мирно сменть поставщика, чтобы люди из РЖД не придрались.

— Попроще у меня нет, товарищ полковник, и быть не может.

— Пойми, Швед, мы тебе доверяем и верим, что не подведёшь. Но твои расценки выедят солидную дыру в больничном бюджете, а он и так убыточен.

— Есть один вариант, но нужно всё просчитать с Риммой Марковной. Давайте я подъеду в понедельник и тишком покумекаем в бухгалерии. Может картинка и сложится.

Воронцову нужно быстро, но я так не умею. Пусть ищет другие варианты. В итоге о встрече договорились.

Воскесные тётки на боли не жаловались, хотя целых десять дней прошло со дня последнего сеанса.

— Игорь, а может теперь лишь раз в десять дней приезжать? — сразу поступило рацпредложение.

— Можно и раз в месяц, я тогда других возьму, что бы не простаивать.

— А болей не будет? — размечтались клиентки.

— Не знаю, но если вернутся, то у вас есть опыт как с ними уживаться.

Дурынды пригорюнились, сообразив что даже чудеса не вечны.

— Эх, Шведов, ну какой ты несговорчивый.

— Так я реалист, а не фантазёр, лапушки. Хотя наверняка есть врачи, которые за деньги вам выпишут справки, что вы абсолютно здоровы.

— Нет уж, лучше в еженедельном рабстве остаться.

Дамы привыкли к тому, что боли ушли давно. Вот и забыли мучения в прошлом. Тот же Белкин уже вернулся к опиатам и всех вокруг достал, убеждая надавить на меня.