Чего уж цепляться к бедному студенту?

Осталась «Душенька» в чемодане.

Много позже, когда Всеволод Серафимович был уже известен и даже знаменит, он снова вернулся к этой теме. Снова были экспертизы и ученые споры — разумеется, совершенно в ином ключе, чем когда-то. Но, по сути, все осталось по-прежнему.

Просвещенная общественность, вслед за высоколобыми специалистами, отказалась признать кисть Ивана Крапивина. Хотя снова — и с гораздо большей помпой — пропела славу безымянному живописцу, создавшему шедевр.

В итоге Всеволод Серафимович на общественность плюнул — разумеется, гипотетически, — водрузил «Душеньку» в своем доме на самое почетное место и вдобавок велел прикрепить к массивному багету бронзовую табличку с именем Ивана Кравпивина.

Чтоб знали.

В то роковое воскресенье убийцы забрали «Душеньку».

Портрет исчез вместе с другими крапивинскими и прочими работами, однако в официальный список похищенного, составленный и разосланный, как полагается в таких случаях, включен не был.

На картину не было атрибуции — документа, подтверждающего художественную и историческую ценность произведения.

Тогда никто не обратил на это внимания.

Москва, 3 ноября 2002г., воскресенье, 11.15

Потому и пребывал теперь Игорь Всеволодович в прекрасном расположении духа. Так, улыбаясь, подъезжал к дому.

Предусмотрительно расчищенная дорожка вела к гаражу — автоматические двери бесшумно раздвинулись, освобождая проезд.

Подземная стоянка была почти пустой.

За большинством соседей машины подавали откуда-то извне, из каких-то специальных гаражей, в полном комплекте — с водителем, охраной, специальными номерами и сигналами, если требовалось — сопровождением.

Строго по желанию клиента.

Те, кто возил себя сам, уже отправились по делам — стрелки часов приближались к полудню.

И тем не менее в гараже было как-то людно.

Впрочем, Игорь Всеволодович еще не успел оглядеться, как рядом с ним оказались двое крепких ребят, одетых неброско, скорее спортивно, нежели элегантно.

— Господин Непомнящий, Игорь Всеволодович?

— Да, а в чем дело?

— Московский уголовный розыск. Вы не будете возражать, если мы все вместе поднимемся в вашу квартиру?

— Интересно, если я буду возражать — вы не подниметесь?

— Поднимемся, но чуть позже, когда привезут санкцию.

— Отродясь не был бюрократом. К тому же раньше сядешь — как говорят в вашем ведомстве — раньше выйдешь.

— Это точно.

— Ну, прошу!

— Еще одна просьба, Игорь Всеволодович.

— Мне пойти погулять?

— Нет, что вы. Просто машина… Пока мы все здесь — хотелось бы ее осмотреть.

— Валяйте. Если уж я пригласил вас домой, надо идти до конца, будем считать: машина — предмет интерьера.

— Спасибо.

Дурных мыслей относительно прошлого инцидента не было — слишком убедительным и крепким было соглашение, достигнутое ночью.

Машину между тем обыскали быстро и аккуратно;

— Что в этом пакете?

— Картина.

— Боюсь, нам придется пригласить понятых.

— А домой их нельзя пригласить? Отказываться от полотна я не собираюсь.

— Мы вам верим, но — положено.

«Душенька» была извлечена из пакета, продемонстрирована присутствующим.

Игорь Всеволодович сообщил, что картина принадлежит ему, хотя официально сделка еще не оформлена, потому как полотно находится у него менее суток.