— Это, — сказал старший из оперативников, — понятым уже не интересно. Если не передумали — приглашайте.

— Приглашаю!

На улице он бы принял их за компьютерщиков или мелких клерков риэлторской конторы.

— Итак, господа, вы пригласились ко мне для того, чтобы сообщить пренеприятное известие?

Операм поведение Игоря Всеволодовича импонировало. Он не впал в истерику, не стал оглушать именами высокопоставленных друзей, не хватался за телефон и даже не вспомнил про адвоката.

В итоге схожая манера общения была принята обеими сторонами.

Так было проще.

— В общем, да. Но прежде мы должны задать вам несколько вопросов.

— Тоже, возможно, пренеприятных.

— Валяйте.

— Итак, вы подтверждаете, что знакомы с Галиной Сергеевной Щербаковой?

— Подтверждаю. Я ведь уже говорил — не далее как вчера имел удовольствие приобрести у нее картину. Тогда, собственно, и состоялось знакомство. Документы не оформлены пока, тоже объяснял, но если надо — могу объяснить подробно. Знаете, ребята, я ведь не первый год занимаюсь антиквариатом — здесь нет криминала, поверьте. Странная история — это правда. Но не криминальная.

— А в чем странная?

— Это долго. Но если будете слушать, могу даже сварить кофе.

И слушали они внимательно.

А чего бы, собственно, не слушать?

История была захватывающая, даже для ушей искушенных. Для них, пожалуй, в большей степени, потому что изысканная была история, хоть и кровавая — тонкая и романтичная.

Однако ж закончилась.

— Абсолютно, но в отличие от меня — коротко.

Улыбчивый опер в этот момент шутки не принял или не заметил.

— Игорь Всеволодович, сейчас я задам вам вопрос, который уже задавал. Не удивляйтесь: в нестандартных ситуациях люди иногда путаются во времени, даже совсем недавнем. Итак, Щербакова с картиной появилась именно вчера, второго ноября, в субботу?

— Да.

— Вы категорически в этом уверены?

— Послушайте, ребята, не дебил же я! Салон работал вчера первый день. Собственно, вчера он открылся.

Понимаете? Не великое, конечно, но все же — событие.

Трудно спутать. Но может, вы уже объясните, в чем дело?

— Дело, Игорь Всеволодович, заключается в том, что второго ноября, в субботу, около десяти часов утра, Галина Сергеевна Щербакова была убита в своей квартире. Картина «Душенька», которой она очень дорожила как памятью об отце — боевом партизане. Герое Советского Союза, похищена. Такие дела, Игорь Всеволодович.

— Каком еще отце? При чем здесь партизан и Герой Советского Союза?! «Душеньку» мой отец привез из Германии, и до самой его гибели она находилась в нашем доме.

— Это, конечно, вопрос. И ответить на него, возможно, придется — ниточка, как говорится, может привести в далекое прошлое. Но — косвенный. Потому что убийство совершено в настоящем. Буквально вчера.

— И существует еще одно пренеприятное обстоятельство. Галина Сергеевна Щербакова вела дневник, очень подробный, надо сказать, так, знаете, по-стариковски: «проснулась, думала, по дороге в магазин встретила… Потом читала. Толстой иногда волнует меня, как раньше…» Так вот, в этом самом дневнике она не раз и не два — многократно упоминает о том, как вы атакуете ее с просьбой продать «Душеньку», а она все сопротивляется соблазну. И вот ведь какая незадача, Игорь Всеволодович, аккурат в среду, то бишь за три дня до смерти решилась-таки старушка расстаться с реликвией. Позвонила вам — подробно, кстати, описала ваше ликование.