Разумеется — МГИМО.

И немедленно очутилась в водовороте самых замечательных, развеселых событий и приключений, на которые в те времена хватало пороху и фантазий у московской «золотой молодежи».

Жизнь была бурная, расписанная по минутам.

К занятиям Лиза, несмотря ни на что, относилась серьезно и училась прилично.

Однако ж, помимо лекций и семинаров, успеть надо было неимоверно много. Премьеры в театрах, Доме кино, ужины в ресторанах, визиты к труднодоступным парикмахерам и портным.

Поездки за город — бесконечная череда чьих-то дач с неизменными каминами, шашлыками и грузинским вином.

Еще — просто вечеринки в разных модных домах, где на крошечном пространстве — советских все-таки! — квартир собиралось несметное количество людей, в большинстве меж собой незнакомых. Но в этом, пожалуй, и была особая прелесть.

Она очень быстро усвоила правила этого круга.

И первое — мужчин следует менять, относиться к этому легко, даже если в этот момент менять не очень хочется. Потому что, во-первых, страдания унизительны, во-вторых, обязательно появится кто-то новый, как правило, много лучше.

Еще она быстро усвоила, что секс — это нечто вроде танца или партии в теннис.

Иногда удовольствие бывает умопомрачительным, иногда — так себе, иногда — ничего, кроме разочарования, а то и брезгливой гадливости.

Но такова жизнь.

И главное — это тоже было правило клана — недопустимо смешивать секс с теми чувствами, что иногда рождаются в душе — симпатией, ощущением душевного родства, привязанности, порой нежности или жалости.

Ни в коем случае!

Зерна — от плевел!

И никак не иначе.

Единственное, что она еще не решила для себя окончательно, — как следует относиться к будущему мужу?

В том, что замуж нужно будет идти в определенное время — не раньше и не позже, — она знала точно.

Тоже — правило.

Все, однако, решилось быстро и как бы само собой, не оставляя места для принятия собственных решений.

Управляющим совзагранбанком в той европейской державе, где представлял империю Лавров-папа, назначили никому не известного товарища Лемеха, в семье которого подрастал сын — Леонид. И тоже, между прочим, готовился вступить на перспективную стезю международного банковского дела.

Молодой человек неприметной, но скорее приятной наружности, неплохо образованный, в меру интеллигентный, обладавший даже некоторым чувством юмора. И главное, он был готов — возможно, даже искренне — следовать неписаным правилам клана.

«Чего ж вам боле?» — воскликнул однажды классик по схожему поводу.

Дело сделалось быстро.

Молодые провели медовый месяц в Югославии, в Москве их ждала вполне приличная двухкомнатная квартира на набережной Тараса Шевченко. Некоторое время теперь предстояло жить относительно тихо и пристойно, в ожидании назначения Лемеха-младшего в какую-нибудь подобающую — стараниями обоих отцов — заграницу.

И — жили.

Кстати, занимавший некогда Лизу вопрос о соотнесении в замужестве любви и секса, к счастью, решать не пришлось.

Эмоций, даже отдаленно напоминающих любовь, муж не вызывал, с сексом справлялся на троечку, порой — на тройку с плюсом.

Терпимо.

И снова, пожалуй, впору пришелся классик: «Чего ж вам боле?» ан нет!

Оказалось — требуется иногда и более.

И даже не то чтобы требуется — незвано, негаданно само вторгается в душу, пропитывает ее медленно и незаметно или сразу переполняет до краев.

Как у кого.

Не суть, главное, наступает момент — становится необходимым, жизненно важным. А если уж совсем всерьез — много важнее, чем сама жизнь.