- Знаю, видел.

  - Я создал человека-бомбу! Ты, Леонов, ничего не знаешь... Я учил чеченских террористов изготавливать бомбы, я работал со специалистами Ливии, Ирака, Судана, Палестины. Ты ничего не знаешь, Серый. Эх, Серега, ты думаешь, что я сумасшедший. Так ты ошибаешься. Я знаю тебя, ты тоже завернут на этом.

  - Марина, иди к девушке, - неожиданно велел Леонов. - Здесь будет мужской разговор.

  Аристова попятилась, а Леонов передал ей пистолет.

  - Иди, не бойся...

  Марина с опаской наставила оружие на окровавленного Хининова.

  - Иди туда, иди к ней, иначе мы сейчас взорвемся! - рявкнул Леонов на Марину. Та поспешно удалилась.

  Пока Леонов разбирался с Мариной, Николай использовал заминку на все сто процентов - он исчез. Леонов взметнулся вверх по эскалатору и внимательно осмотрел то место, где минуту назад находился сумасшедший.

  Следы крови повели его к стойкам, на которых висели десятки, сотни ковров. Среди этих ковров где-то прятался Николай, истекающий кровью.

  Мозг его был безнадежно болен.

***

  Марина взбежала по лестнице, забралась в лифтовое помещение и спустилась по тросам к девушке, превращенной в живую мину.

  Та ошарашенно смотрела на Марину и все время пыталась освободить руки.

  - Сколько раз говорить тебе: не дергайся, - сказала Марина. - Я специалист по разминированию. Полежи немного, мы тебя освободим.

  - Я боюсь, я боюсь, - шептала девушка.

  - Ничего не бойся, - успокаивала Марина. - Как тебя звать?

  - Вика... Я не хочу умирать.

  - Успокойся, Вика, ты не умрешь. Мы спасем тебя. Нас этому учили - спасать людей...

  - Есть простой выход, Леонов: убить заминированную девушку, - неожиданно, словно из могилы, раздался голос Николая из-за ковров.

  - Ты хочешь сказать, - произнес Леонов, - что разминировать твою маму можно только в том случае, когда сердце остановится?

  - Абсолютно верно, - произнес сумасшедший. - Для этого надо стать убийцей.

  Леонов внимательно следил за коврами. Ему показалось, что один из них немного колыхнулся.

  Леонов разогнался и изо всей силы ударил ногой в это место.

  Он не ошибся. За двумя коврами стоял раненый Хининов. От удара он не удержался и тяжело рухнул на пол. Теперь Леонов видел его и, переполненный праведным гневом, изо всей силы снова ударил ногой.

  - Ты не человек, - крикнул он. - Ты выродок! Ты уже убил стольких ни в чем не повинных людей, а теперь хочешь смерти этого почти ребенка. Ей всего восемнадцать лет. Она ведь только два месяца проучилась на продавщицу и клюнула на тебя...

  Маньяк корчился на полу. Ему, очевидно, было тоже несладко. Измазанный кровью, с перекошенным бледным лицом, он хотел жить, но весь смысл его жизни заключался теперь в бомбе на крыше лифта.

  Леонов не принадлежал к числу людей, у которых обострено чувство законности и правопорядка.

  Он предпочитал вершить правосудие собственными руками. В данном случае, чтобы оно свершилось, ему даже не требовалось шевелить пальцем.

  Николай истекал кровью. Вот он приподнялся на руках и в изнеможении плюхнулся в натекшую из его бедра лужу крови. Леонов пожал плечами, повернулся и устремился на помощь Марине.

  - Вот смотри. Здесь аккумулятор. Но каким чертом он подключен ко всей этой красоте, я, хоть убей, понять не могу, - Марина взволнованно взглянула на спустившегося на крышу лифта Леонова. - Может, хоть ты мне поможешь? Авось вдвоем справимся? Вот тут идут два провода, а вот тут один. Одно неверное движение кусачками - и конец. Сережа, у меня руки трясутся...

  - Тихо, Мариша.