Один раз фотограф был вынужден встать на колено, делая снимок лица девушки. Когда он отошел, то брезгливо вытер платком колено - близость смерти чувствовалась и в этих движениях.

  Некоторые из молодых милиционеров перешептывались, глядя на высоко поднятую юбчонку, на известное место, так как ноги были широко раздвинуты.

  Майор диктовал протокол. Записывал кто-то в штатском. "Тело полусидит, полулежит. Тьфу, поправь - прислонено к стене. На шее следы удушения. Левая нога развернута влево, правая - вправо..."

  "Какой тупой милицейский язык?" - подумал Василий Петрович.

  Диктовка протокола продолжалась:

  "Одета в свитер цвета... - майор милиции несколько секунд шевелил губами, очевидно подыскивая нужное слово для определения цвета джемпера, - рыжего цвета, - наконец произнес он, - и красную короткую юбку. Белье не снято, а... - Леонов снова задумался, - что исключает изнасилование..."

  - Ее могли.., а потом трусы надеть, - неожиданно грубо и не стесняясь предположила уборщица.

  Человек в штатском, который писал протокол, хмыкнул. Майор вроде не обратил внимания на слова женщины, но задумался. Кажется, замечание показалось ему не лишенным основания.

  Мысленно он учел и этот факт, однако вслух произнес:

  - Внешний первичный осмотр исключает изнасилование.

  Наступила пауза. Майор думал несколько минут и наконец продолжил:

  - В сумочке десять купюр по двадцать евро каждая, восемьдесят российских рублей, пара презервативов, распечатанный шприц одноразового пользования. Во рту находится мертвая птица, предположительно дрозд, с золотыми кольцами на лапках...

***

  Майор не скрывал, что ему противно находиться в казино. Перед прибытием машины, которая должна была увезти тело в морг, Леонов спросил у одного из молодых милиционеров:

  - Ты сколько получаешь?

  - Тысяч шесть, - ответил тот. - Но не получаю с августа... Вы же знаете...

  - Шесть тысяч - это чуть больше двухсот долларов, - майор показал упакованную в полиэтиленовый мешочек пачку евро. - Вот видишь, тебе нужно целый месяц вкалывать, а у этой девочки двести евриков за вечер!

  - Зачем считать чужие деньги? - произнес управляющий казино. - Это же казино...

  - Никто не считает, - ответил майор. - Вот ему за двести баксов надо месяц бегать за карманниками, а ей, - майор кивнул на прислоненное к батарее тело, столько же, а то и больше за вечер удалось заработать.

  - Но, помилуйте, у каждого свои, так сказать, таланты...

  - Знаем мы такие таланты... Ей еще учиться надо, а она сюда бедрами вилять пришла...

  - Ее под конвоем никто не приводил... - иронично заметил Василий Петрович.

  Леонов промолчал. Ему был неприятен этот холеный, пахнущий одеколоном субъект. Раздражало его спокойствие, в то время как он, управляющий, скорее всего причастен к этому убийству. Майор не скрывал, что вид денег, которые он держал в руке, волнует его больше, чем вид мертвого молодого тела.

  Сергей внимательно рассмотрел документы, которые нашел в сумочке, фамилия и имя ни о чем ему не говорили.

  - Валентина Николаевна Огородникова, - пробормотал Леонов и недоуменно пожал плечами. Он знал нескольких проституток из этой части города, но девушка с подобными именем и фамилией не встречалась.

  После того как был закончен предварительный осмотр, управляющий вновь обратился к майору:

  - Простите, я все-таки хотел бы поговорить с вами...

  - Вас допросят...

  - Но у меня несколько неконфиденциальный разговор.