|
Бийо остановился на пороге и огляделся. - Кто же это меня спрашивал? - поинтересовался он. - Я, - отвечал из-за его спины тонкий голос. Бийо обернулся и увидел человека в черном в обществе двух полицейских. - Эге! - сказал он, отступая на три шага назад. - А вам чего надобно? - Ах, Боже мой, сущую безделицу, дорогой господин Бийо, - отвечал человек с тонким голосом, - сделать обыск у вас на ферме, вот и все. - Обыск? - переспросил Бийо. - Обыск, - повторил жандарм. Бийо бросил взгляд на свое ружье, висящее над камином. - Я думал, - сказал он, - что с тех пор, как нами правит Национальное собрание, гражданам больше не грозят подобные притеснения, напоминающие другие времена и другие порядки. Что вам может быть нужно от меня, человека мирного и честного? У полицейских всего мира есть одно общее свойство: они никогда не отвечают на вопросы своих жертв. Но встречаются среди полицейских такие, которые, обыскивая, арестовывая, связывая жертву, жалеют ее; эти - самые опасные, ибо кажутся лучшими. Тот, кто нагрянул к фермеру Бийо, принадлежал к школе Тапена и Дегре, людей приторных, щедро льющих над жертвой слезы, но пускающих в ход руки отнюдь не только для того, чтобы утереть глаза. Человек в черном со вздохом сделал знак двум полицейским, и они подошли к Бийо, который тут же отскочил назад и протянул руки к ружью. Однако от этого оружия, вдвойне опасного, ибо оно могло убить разом и того, кто его направлял, и того, в кого оно было направлено, руку фермера отвели две маленькие ручки, которым придали силу страх и отчаяние. Ручки эти принадлежали Катрин, которая, услышав шум, сбежала вниз и подоспела как раз вовремя, чтобы спасти отца, уже готового дать повод обвинить себя в неповиновении властям. Немного успокоившись, Бийо прекратил сопротивление. Жандарм велел запереть его в одной из комнат первого этажа, а Катрин - в ее спальне на втором этаже; что же до г-жи Бийо, то ее сочли неопасной и разрешили ей остаться в кухне. Затем, почувствовав себя хозяином положения, жандарм принялся рыться в секретерах, шкафах и комодах. Попав в западню, Бийо первым делом стал искать способа бежать. Но в комнате, где его заперли, как и повсюду на первом этаже, окна были зарешечены. Черный человек с первого взгляда заприметил эти решетки, а Бийо, сам их установивший, только теперь вспомнил об их существовании. В замочную скважину он увидел, как жандарм и его сообщники переворачивают дом вверх дном. - Эй вы! - крикнул он. - Что вы там делаете? - Вы прекрасно видите, дорогой господин Бийо, - отвечал жандарм, - мы ищем одну вещь, но пока еще не нашли ее. - Но вы же бандиты, злодеи, воры! - О, сударь, - отвечал жандарм из-за двери, - вы напрасно нас обижаете, мы, как и вы, честные люди, но мы состоим на жаловании у его величества и обязаны выполнять его приказы. - Приказы его величества! - воскликнул Бийо. - Выходит дело, король Людовик XVI приказал вам перерыть бумаги в моем секретере и вывалить вещи из моих комодов и шкафов? - Разумеется. - Его величество! - повторил Бийо. - Когда в прошлом году у нас свирепствовал такой голод, что мы едва не съели своих лошадей, когда два года назад тринадцатого июля град побил весь наш урожай, его величество о нас и не вспомнил. Какое же ему дело нынче до моей фермы, которую он никогда не видел, и до меня, которого он вовсе не знает? - Простите, сударь, - сказал жандарм, осторожно приоткрывая дверь и предъявляя фермеру приказ, подписанный начальником полиции, но, по традиции, начинавшийся словами: «Именем короля», - его величество слышал о вас, хоть он и не знает вас лично; не отказывайтесь от чести, которой он вас удостоил, и примите как полагается тех, кого он к вам послал. |
