|
Но господин Мерсело обещал их склеить. Несколько дам принесли на стол фаянс, к нему в то утро сводились все разговоры: то был сюжет гораздо более увлекательный и захватывающий, чем пираты, сражения, казнь через повешение, предательство и кораблекрушения, раненые и убитые - все то, что так приелось за последние дни. Присутствие графа де Пейрака и Анжелики, сидящих рядышком и явно помирившихся, способствовало всеобщей безмятежности. Каждая семья в Голдсборо получила подарок - кто супницу, кто несколько тарелок, кувшинчик или хлебницу, большое блюдо - что-то удобное, красивое, как картинка, что можно повесить или же поставить в посудный шкаф. - Вот и мы как короли, - заключила госпожа Маниго, - с этого и надо было начинать. Открыть ящики вместо того, чтобы ругаться. - А вы, друг мой, уже успели рассмотреть свои подарки? - спросил Жоффрей де Пейрак вполголоса, наклонившись к Анжелике. - О нет! У меня душа к этому не лежала. Слова Берна не выходили у нее из головы, она была рассеянна. Пейрак внимательно на нее посмотрел. - Вы опять чем-то озабочены? - Я думаю о французском губернаторе, он появился так некстати. Вы будете теперь вынуждены отправиться к дальним поселениям Французского залива? - Там будет видно. Пока же, даже если всем этим господам из Канады будет грозить опасность оказаться без скальпов или очутиться в кандалах, я не покину вас более чем на два дня. Я тут не приставлен ко всем, кто попадает в переделки, на каком бы языке они ни изъяснялись. Это обещание вернуло мир душе Анжелики. Два дня. Они будут нескончаемы!.. Она накормила и напоила котенка - чем весьма заинтересовались несколько малышей, - затем обсудила с госпожой Каррер, куда можно было бы переселить герцогиню. При выезде из поселка стоял дом, обитатель которого ушел промышлять пушного зверя в глубь материка. Герцогине и ее свите покажется там, возможно, тесновато, но на воине как на войне, и, отъезжая в Канаду, надо быть готовой ко всему... Анжелика осведомилась также, удалось ли уже починить одежду Амбруазины де Модрибур. - Еще нет. Ведь надо было подобрать нитки, у нее же все тряпки будто радуга!.. Знаете, есть что-то нечистое в ее платьях... - Что вы хотите этим сказать? - Какие-то пятна, и порваны они... - Да как же еще может быть после кораблекрушения? - Не в том дело! Ну, не могу я объяснить... Анжелика покинула трактир, взяв с мужа обещание, что по крайней мере к полудню он найдет ее в форте, чтобы они могли вместе отдохнуть, а также что он не отправится в военные экспедиции внезапно, не предупредив ее. Он посмеялся, повторил свои обещания и поцеловал кончики ее пальцев. И все же она чувствовала себя неспокойно. Перед нею словно разверзлась смертоносная пропасть - страх потерять его, и ей никак не удавалось отогнать от себя эти мысли. И все же, когда она увидела солнце, пробившееся наконец сквозь туман, и Голдсборо, сверкающий в его лучах, светлые деревянные дома, поросшие густыми лесами, изумрудные, словно лакированные, скалы, выступы обвалившихся глыб, то синие, то бледно-сиреневые или розовые - она воспрянула духом и сказала себе: “Я самая счастливая из женщин. Что бы ни случилось, препятствия будут преодолены. Ничего не воздвигнешь без борьбы”. Приближаясь к форту, Анжелика молила небеса, чтобы здоровье герцогини поправилось, и она смогла бы переехать. Она мечтала побыть дома одной, наедине со своим счастьем, со своим обновленным сердцем. |
