|
Так как же вы, человек, судя по всему, реалистического склада ума, столь ценимого в эпоху Возрождения, как же вы можете не разделять этой теории? - Я разделяю ее, поверьте, мой друг. Я убежден, что без Декарта наука до сих пор не выкарабкалась бы из-под того пласта невежества и глупости, под которыми она была погребена последние столетия. Но я упрекаю его в недобросовестности по отношению к собственному гению. Его теории изобилуют совершенно очевидными ошибками. Впрочем, не буду вас разуверять, коли уж вы так убеждены в его правоте. - Я приехал из Женевы, преодолев заснеженные горы и реки, чтобы принять ваш вызов в споре о Декарте, и готов вас выслушать. - Возьмем, если не возражаете, принцип гравитации, то есть закон взаимного тяготения тел, и, следовательно, закон земного притяжения. Декарт утверждает, что, когда любое тело сталкивается с другим, оно может привести его в движение только в случае, если превосходит его по своей массе. Таким образом, удар пробкового шара не сможет сдвинуть с места шар чугунный. - Так это же очевидная истина. Разрешите мне напомнить вам формулу Декарта: "Во всей материи есть известное количество движения, которое остается постоянным". - Нет! - воскликнул Жоффрей де Пейрак, так стремительно поднявшись с кресла, что Анжелика вздрогнула. - Это - мнимая истина. Декарт не проверил ее на опыте. Для того чтобы убедиться в своей ошибке, ему достаточно было выстрелить из пистолета свинцовой пулей, которая весит одну унцию, в тряпичный мяч весом более двух фунтов. Тряпичный мяч сдвинулся бы с места. Берналли посмотрел на графа с явным изумлением. - Вы меня смутили, не отрицаю. Но удачно ли вы выбрали пример? Может быть, здесь присовокупляется какой-нибудь новый элемент?.. Как бы его назвать: мощность, сила... - Это просто-напросто элемент скорости. Но он проявляется не только при стрельбе. Каждый раз, когда какое-нибудь тело перемещается, возникает скорость. То, что Декарт называет "количеством движения", - это закон скорости, а не арифметическая сумма вещей. - Но если закон Декарта не годится, то что же вы предлагаете взамен? - Закон Коперника. Он говорит о взаимном притяжении тел, об этом невидимом свойстве всех предметов, таком же, как свойство магнита, которое нельзя вычислить, но нельзя и отрицать. Берналли, подперев кулаком подбородок, задумался. - У меня тоже возникали подобные вопросы, и я обсуждал их с самим Декартом во время нашей встречи в Гааге, перед тем как он уехал в Швецию, где - увы! - ему суждено было умереть. Знаете, что он мне ответил? Он заявил, что этот закон притяжения должен быть отменен, так как в нем есть "нечто оккультное" и он априори еретичен и подозрителен. Граф де Пейрак расхохотался. - Декарт был трусливым человеком, а главное - он боялся потерять тысячу экю пенсии, что выдавал ему кардинал Мазарини. Он помнил о несчастном Галилее, который под пытками инквизиции вынужден был отказаться от своей "ереси о движении Земли", но позже, умирая, простонал: "И все-таки она вертится!". Вот почему, когда Декарт в своем "Трактате о свете" вернулся к теории поляка Коперника "Об обращениях небесных кругов" и воздержался от утверждения, что Земля вертится, он ограничился тем, что сказал: "Земля не движется, но вовлечена в движение круговоротными вихрями". Не правда ли, очаровательная гипербола? - О, я вижу, вы беспощадны к бедняге Декарту и в то же время считаете его гением, - сказал профессор. - Да, когда великий ум проявляет такую узость, я беспощаден. |
