|
Анжелика хотела побыть одна, чтобы немного прийти в себя и разобраться в своих чувствах. Она прижалась лбом к балюстраде. "А вот я никогда не узнаю, что такое любовь", - с грустью подумала она. Глава 17 Когда Анжелика, утомленная скукой и бездельем, направилась в комнату, под ее окном послышались звуки гитары. Анжелика выглянула в сад, но в темных кустах никого не увидела. "Неужели сюда явился Энрико? Как он мил, этот мальчик. Решил меня развлечь..." Невидимый музыкант начал петь. Голос оказался низкий, не такой, как у пажа. При первых же нотах у Анжелики замерло сердце. Какой тембр, то бархатистый, то серебряный, какая безукоризненная дикция, такому божественному голосу могли бы позавидовать все эти доморощенные трубадуры, которые наводняют Тулузу с наступлением ночи. В Лангедоке прекрасные голоса не редкость. Да и мелодия легко рождается на губах, привыкших смеяться и декламировать. Но этот певец - истинный артист. Какой необычной силы у него голос! Казалось, он заполнил весь сад, и даже луна дрожит от его звуков. Певец исполнял старинную народную песню на провансальском языке, изящество которого так часто восхвалял граф де Пейрак. В устах певца оживали тончайшие нюансы языка. Анжелика понимала не все слова, но одно - она поняла его! - повторялось непрестанно: "Аморе! Аморе!" Любовь! *** И Анжелика вдруг догадалась: "Это он, последний из трубадуров, это Золотой голос королевства!" Она никогда не слышала такого пленительного пения. Порою ей говорили: "Ах, если бы вы услышали Золотой голос королевства! Но он больше не поет. Когда же он снова начнет петь!" И на нее бросали насмешливый взгляд, жалея ее, что она не слышала эту знаменитость их края. - Один только раз услышать его, а потом умереть! - твердила госпожа Обертре, жена главного капитула Тулузы, весьма экзальтированная дама лет пятидесяти. "Это он! Это он! - твердила Анжелика. - Но почему он здесь? Неужели ради меня?" Она увидела свое отражение в большом зеркале спальни - рука на груди, глаза расширены - и с издевкой сказала себе: "До чего же я смешна! Может, это д'Андижос или какой-нибудь другой воздыхатель просто нанял музыканта, чтобы он спел мне серенаду..." Но тем не менее она толкнула дверь и, прижав руки к груди, чтобы сдержать бешеный стук сердца, осторожно проскользнула в переднюю, спустилась по белой мраморной лестнице и вышла в сад. Неужели для Анжелики де Сансе де Монтелу, графини де Пейрак, наконец начнется жизнь? Ибо любовь - это и есть жизнь! Голос доносился из стоящей на самом берегу беседки, увитой зеленью, где находилась статуя богини Помоны. При приближении Анжелики певец замолк, но продолжал тихо перебирать струны гитары. Луна в этот вечер была неполной и по форме напоминала миндаль. Но она все же хорошо освещала сад, и Анжелика увидела, что в беседке кто-то сидит, прислонясь к цоколю статуи... Незнакомец явно заметил ее, но не шелохнулся. "Это мавр", - разочарованно подумала Анжелика. Но тут же увидела, что ошиблась. На лице мужчины была бархатная маска, а белые руки, сжимавшие гитару, не оставляли сомнения в том, что он не мавр. Темная шелковая косынка, повязанная на его голове на итальянский манер, скрывала волосы. Насколько можно было разглядеть в полумраке беседки, на нем был поношенный странный костюм - нечто среднее между костюмом слуги и комедианта, на ногах грубые опойковые башмаки, какие носят люди, которым приходится много ходить - возчики и бродячие торговцы, но из рукавов его куртки выглядывали кружевные манжеты. |
