|
- Я иногда вижу вас в церкви и могу только воздать вам хвалу за то, что вы усердно посещали службы во время поста. Но должен признаться, дочь моя, меня несколько разочаровало, что я не слышал вашего голоса в моей исповедальне. - Я исповедуюсь капеллану монастыря визитандинок, ваше преосвященстве. - Он достойный пастырь, но, по моему мнению, сударыня, ваше положение в обществе... - Простите, ваше преосвященство, - рассмеялась Анжелика, - но я вам объясню, чем я руководствуюсь: мои прегрешения слишком незначительны, так зачем же я буду отнимать время для исповеди у такой особы, как вы, - мне было бы неловко. - Мне кажется, дитя мое, вы неверно понимаете самую суть таинства исповеди. Не грешнику судить о тяжести его проступков. Городская молва доносит до меня слухи об оргиях, которые устраивают в этом дворце, и, на мой взгляд, молодая и прелестная женщина едва ли может остаться здесь столь же невинной, как в день своего крещения. - Я и не притязаю на это, ваше преосвященство, - прошептала Анжелика, опустив глаза, - но думаю, что молва преувеличивает. Да, это верно, праздники во дворце бывают веселые. Здесь слагают стихи, поют, пьют вино, говорят о любви, много смеются. Но я ни разу не сталкивалась с распутством, которое возмутило бы мою совесть... - Пусть я останусь в убеждении, что вы скорее наивны, чем лицемерны, дитя мое. Слишком юной отдали вас в руки супругу, чьи речи не раз были близки к ереси, а его хитрость, его богатый опыт общения с женщинами позволили ему без труда ввести в заблуждение вашу податливую еще душу. Возьмем хотя бы печально знаменитые диспуты о любви, которые он ежегодно устраивает в своем дворце и на которые собираются не только знатные тулузские сеньоры, но и жены именитых горожан и юные дворяне со всей провинции, и я содрогаюсь, я дрожу от ужаса, видя, как он благодаря своему богатству с каждым днем оказывает все большее влияние на город. Главные капитулы - а они, как вы знаете, являются консулами наших провинций, - эти суровые и неподкупные магистраты, обеспокоены тем, что их супруги посещают Отель Веселой Науки. - Не поймешь этик людей, - проговорила Анжелика, делая вид, что она задета, - я вечно слышу разговоры о том, что богатые горожане, наоборот, стремятся быть принятыми в кругу высшего дворянства в ожидании дня, когда король в своей милости пожалует и им дворянский титул. Мой муж не кичится ни своим гербом, ни древностью рода Он принимает всех - и мужчин и женщин, лишь бы они не были глупы. И то, что господа капитулы выражают недовольство, меня просто удивляет. - Прежде всего - душа! - прогремел архиепископ, словно проповедуя с кафедры. - Прежде всего - душа, сударыня, а уж потом титулы. - И вы действительно думаете, что моей душе и душе моего мужа угрожает серьезная опасность, ваше преосвященство? - спросила Анжелика, широко раскрыв свои глаза цвета морской волны. Анжелика покорно выполняла все, что церковь требовала от женщин ее круга - посещала службы, постилась, исповедовалась, причащалась, - но, от природы обладая здравым смыслом, она яростно бунтовала, когда сталкивалась с ее деспотизмом. Сейчас же, сама не зная почему, она чувствовала, что архиепископ неискренен. Опустив веки, положив руку на свой усыпанный брильянтами и аметистами крест, архиепископ, казалось, погрузился в раздумье, стараясь отыскать в глубинах своей души ответ всевышнего. - Разве я могу это знать? - вздохнул он наконец. - Я не знаю ничего. Все, что происходит в этом дворце, долгое время оставалось для меня тайной, и с каждым днем тревога моя все возрастает. Неожиданно он спросил: - Сударыня, а вы осведомлены об опытах вашего супруга в области алхимии? - Нет, не осведомлена, - невозмутимо ответила Анжелика. |
