|
"Какой у него чудесный голос, как красиво он говорит", - думала Анжелика. Поцелуй юного герцога жег ей пальцы. Однако, повинуясь ей, он сразу же после этого склонился к розовощекой вдовушке. Анжелика чувствовала себя одинокой и, не отрывая глаз, смотрела сквозь голубоватый дым курильниц на другой конец стола, где вырисовывалась фигура в красном - ее муж. Видел ли он ее? Бросил ли ей хоть один призывный взгляд из-под маски, которой он закрыл свое изуродованное лицо? Или же он забыл о ней и, как истый эпикуреец, бездумно наслаждается этой изящной словесной битвой? - Знаете, я совершенно сбит с толку, - неожиданно воскликнул юный герцог Форба де Ганзк, немного привстав. - Я впервые здесь, в Отеле Веселой Науки, и, откровенно говоря, ожидал увидеть прелестную свободу нравов, а не услышать столь строгие слова: "Любви заслуживает лишь достойный". Неужели, чтобы покорить наших дам, мы должны стать святыми? - Упаси вас боже, герцог, - смеясь, возразила вдовушка. - Вопрос серьезный, - проговорил д'Андижос. - Дорогая моя, вам пришелся бы по вкусу нимб вокруг моей головы? - О нет! - Почему вы считаете, что достойный - это обязательно святой? - возразил Жоффрей де Пейрак. - Достойный человек способен на безумства, он весел, любезен, отважен, он сочиняет стихи, а главное - намотайте себе на ус, мессиры, - он великолепный любовник, всегда полный сил. Наши отцы противопоставляли любви куртуазной, возвышенной - любовь плотскую, низменную. А я говорю вам: соединим их воедино. Надо любить по-настоящему, всей душой и телом! Помолчав, он продолжал более тихим голосом: - Но не следует пренебрегать и сентиментальной восторженностью, которая, будучи не чужда чувственным желаниям, возвышает и очищает их. Вот почему я утверждаю, что тот, кто хочет изведать любовь, обязан обуздать свое сердце и свои чувства, следуя совету Ле Шаплена: "У возлюбленного должна быть только одна возлюбленная. У возлюбленной должен быть только один возлюбленный". Итак, выбирайте себе друга по сердцу, любите, а когда охладеете - расстаньтесь, только не будьте легкомысленными любовниками, которые опьяняются страстью, как пьяницы вином, не пейте из всех кубков одновременно и не превращаете храм любви в скотный двор. - Клянусь святым Севереном! - оторвавшись от своей тарелки, воскликнул де Жермонтаз. - Если бы мой дядя-архиепископ слышал вас, он был бы совсем сбит с толку. То, что вы говорите, ни на что не похоже. Меня никогда ничему подобному не учили. - Вас вообще мало чему учили, шевалье де Жермонтаз. Но что же в моих словах так смутило вас? - Все. Вы проповедуете верность и распутство, благопристойность и плотскую любовь. А потом вдруг словно с церковной кафедры клеймите "опьянение страстью". Я передам это выражение моему дядюшке-архиепископу. Уверяю вас, в ближайшее же воскресенье он повторит его в соборе. - То, что я сказал, - это просто человеческая мудрость. Любовь - враг излишеств. В ней, как и в еде, следует отдавать предпочтение не количеству, а качеству. Истинное наслаждение кончается, когда начинается распутство, ибо, погрязнув в нем, приходишь к отвращению. Разве тот, кто жрет, как свинья, и наливается вином, как бездонная бочка, способен упиваться прелестью изысканного поцелуя? - Должен ли я узнать в этом портрете себя? - проворчал шевалье де Жермонтаз с набитым ртом. *** Анжелика подумала, что этот шевалье хотя бы добродушен. Но почему Жоффрею словно доставляет удовольствие то и дело задевать его? Разве он не чувствует, какая опасность для него таится в этом неприятном визите? - Архиепископ подослал своего племянника, чтобы он шпионил за нами, - сказал он ей накануне праздника. |
