|
Но действие порошка усилилось лишь самую малость. - Фу! - с отвращением воскликнул шевалье де Жермонтаз. Анжелика в ужасе бросила взгляд на мужа, но тот слушал монаха с невозмутимым видом. - А во второй раз? - спросил он. - Во второй раз во мне зажглась было великая надежда. Один путешественник, потерпевший кораблекрушение в дальних краях, дал мне земли, на которую, как он утверждал, до него не ступала нога человеческая. Ну а воистину девственная земля содержит семя или зародыш металлов, другими словами - настоящий философский камень. Но видимо, эта горсть земли не была девственной, потому что я не добился того, чего хотел, - жалобным голосом закончил ученый монах. Теперь уже и Анжелике захотелось рассмеяться, и, чтобы скрыть это, она торопливо спросила: - Жоффрей, вы же как-то рассказывали мне, что тоже потерпели кораблекрушение и вас выбросило на пустынный туманный остров, покрытый льдом? Монах Беше вздрогнул, глаза его вспыхнули огнем, и он схватил графа де Пейрака за плечи. - Вас выбросило на необитаемый остров? Я знал это, я об этом догадывался. Значит, вы один из тех, о ком в наших книгах по герметике говорится, что они вернулись с "обратной стороны Земли, оттуда, где зарождается гром, Ветер, град и дождь. Там и будет найден философский Камень, если хорошенько поискать". - Нечто похожее на то, что вы описали, там было, - небрежным тоном бросил граф де Пейрак. - И еще там возвышалась огненная гора среди льдов, которые казались мне вечными. И не было ни одной живой души. Это неподалеку от Огненной Земли. Меня спас португальский парусник. - За горстку этой девственной земли я бы отдал жизнь и даже душу, - воскликнул Беше. - Увы, отец мой, должен признаться, что мне и в голову не пришло привезти ее. Монах бросил на него мрачный, подозрительный взгляд, и Анжелика поняла, что он не поверил графу. *** Светлые глаза Анжелики останавливались поочередно на этих трех мужчинах, стоявших перед ней в этой странной комнате, среди пробирок и колб. Великий лангедокский хромой Жоффрей де Пейрак, прислонившись к кирпичной стенке печи, с надменной иронией смотрел на своих гостей. Он не стесняясь давал им понять, что не испытывает никакого уважения ни к старому Дон-Кихоту от алхимии, ни к его расфранченному Санчо Пансо. Рядом с этими шутами он выглядел таким благородным, независимым, таким необычным, что у Анжелики от нахлынувших чувств даже сердце защемило. "Я его люблю, - вдруг подумала она. - Я его люблю, и мне очень страшно. О, только бы они не причинили ему зла до того... До того..." Она боялась закончить свою мысль: "До того, как он сожмет меня в своих объятиях..." Глава 21 - Любовь, искусство любить, - говорил Жоффрей де Пейрак, - драгоценнейшее качество, которым наделены мы, французы. Я побывал во многих странах и видел, что это признают все. Так возрадуемся же, друзья мои, возгордимся, но в то же время будем начеку: эта слава может оказаться непрочной, если не придут ей на помощь утонченные чувства и умное тело. Он наклонил голову, и на его лице в черной бархатной маске, обрамленном пышной шевелюрой, сверкнула улыбка. - Вот для чего собрались мы здесь, в Отеле Веселой Науки. Но это совсем не означает, что я предлагаю вам окунуться в далекое прошлое. Конечно, я не могу не вспомнить нашего магистра в искусстве любви, который некогда пробудил в сердцах людей это прекрасное чувство, но мы не должны отбрасывать и то, что внесли, совершенствуя его, последующие поколения: искусство вести беседу, развлекать, блистать остроумием, а также и более простые, но тоже немаловажные утехи, располагающие к любви, такие, как заботы о хорошем столе и изысканном вине. |
