|
Со мной искусный цирюльник, у него есть и щипцы, и всевозможные пудры. Он в вашем распоряжении. Дама вытерла скомканным платочком свой длинный покрасневший нос и глубоко вздохнула. - Вы очень любезны, дорогая. Да, конечно, я принимаю ваше предложение. Сегодня я не могу добиться от своих людей никакого толку. Прибытие испанцев привело их в такую ажитацию, словно они попали на поле битвы во Фландрию. Ну скажите на милость, кто он такой, этот король Испании? - Король Испании, - засмеялась Анжелика. - Подумаешь! Если все взвесить, так его род не может по благородству сравниться с нашим! Ну, не буду спорить, золота у них много, но они питаются репой и сами скучнее ворон. - О, сударыня, не разочаровывайте меня. Я в таком восторге, что увижу их. Говорят, король Филипп IV и его дочь - инфанта - прибудут сегодня на испанский берег. - Возможно. Во всяком случае, я не смогу их приветствовать, так как мой туалет никогда не будет закончен. - Наберитесь немного терпения, сударыня, я быстро оденусь и приведу к вам своего цирюльника. Анжелика поспешно вернулась в комнату, где царил неописуемый беспорядок. Марго со служанками доглаживали великолепное платье своей госпожи. Сундуки и ларцы с драгоценностями были раскрыты, и Флоримон без штанишек ползал по полу, с вожделением разглядывая все эти сокровища. "Надо будет, чтобы Жоффрей сам подобрал украшения к этому платью из золотой парчи", - подумала Анжелика, снимая пеньюар и надевая скромное платье, а поверх него - накидку. Франсуа Бине она разыскала внизу, на первом этаже, где он всю ночь завивал тулузских дам, подруг Анжелики, и даже служанок, которые хотели выглядеть понаряднее. Бине взял медный тазик на случай, если придется брить кого-нибудь из сеньоров, ящичек, набитый гребенками, щипцами, мазями и накладными косами, и вместе с мальчиком, который тащил жаровню, вслед за Анжеликой вошел в соседний дом. Здесь было еще теснее, чем в доме старушки - отдаленной родственницы графа де Пейрака, которая приютила их. Анжелика обратила внимание на роскошные ливреи слуг и подумала, что заплаканная дама, должно быть, очень важная персона. Здороваясь с нею, она на всякий случай сделала глубокий реверанс. - Вы очаровательны, - сказала дама томным голосом, пока цирюльник раскладывал на табурете свои принадлежности. - Если б не вы, я бы совсем испортила себе лицо слезами. - О нет, сегодня плакать нельзя! - запротестовала Анжелика. - Что вы хотите, дорогая моя, все эти увеселения не для меня! Она скорчила грустную мину. - Разве вы не заметили, что я в трауре? Я только что потеряла отца. - О, я глубоко вам сочувствую... - Мы так ненавидели друг друга и столько ссорились, что это еще больше усиливает мое горе. И как это ужасно - носить траур во время празднеств! Зная злобный характер моего отца, я подозреваю, что он... Не договорив, она закрыла лицо картонным колпаком, который ей подал Бине, так как он стал обильно посыпать голову своей клиентки душистой пудрой. Анжелика чихнула. - ...я подозреваю, - вынырнув из-под колпака, закончила дама, - что он сделал это мне назло. - Назло? Что назло, сударыня? - Умер, черт побери! Ну ладно, ничего не поделаешь! Я ему прощаю. Что бы обо мне ни болтали, но у меня всегда была нежная душа. И отец мой умер как добрый христианин. |
