|
- Еще один совет. - Мне больше не нужны ваши советы. Я обращусь за ними к моему зятю. - Ваш зять предпочитает не вмешиваться в это дело. Он вас приютил и рекомендовал мне, рассчитав, что, если все обернется хорошо, он припишет заслугу себе. Если же нет, он умоет руки, оправдываясь тем, что находится на службе у короля. Вот почему я еще раз советую вам: попытайтесь увидеться с королем. Низко поклонившись Анжелике, Дегре надел свою выгоревшую шляпу и направился к выходу, но тут же вернулся. - Если я вам понадоблюсь, вы можете послать за мной в "Три молотка", я бываю там каждый день. *** Когда адвокат ушел, Анжелике вдруг захотелось заплакать. Теперь она осталась совсем одна. Она чувствовала, что над ней нависает тяжелое грозовое небо, сгущаются набежавшие со всех сторон тучи: уязвленное тщеславие его преосвященства де Фонтенака, страх Фуке и Конде, равнодушие кардинала и - уже совсем рядом - настороженное выжидание зятя и сестры, готовых, едва почуют опасность, выгнать ее из своего дома. В прихожей ей встретилась Ортанс в белом переднике, повязанном на тощих боках. В доме пахло клубникой и апельсинами. Ведь в сентябре хорошие хозяйки варят варенье. Дело это деликатное и сложное; среди тазов из красной меди и гор колотого сахара металась заплаканная Барба. Три дня все в доме шло кувырком. Ортанс несла драгоценную голову сахара, когда прямо на нее из кухни выскочил Флоримон, яростно потрясая своей серебряной погремушкой с тремя колокольчиками и двумя хрусталиками. Этого было достаточно, чтобы разразилась буря. - Мы не только стеснены, не только скомпрометированы, - завизжала Ортанс, - но я уже и шагу ступить не могу в собственном доме, чтобы меня не сбили с ног и не оглушили. У меня чудовищная мигрень. И в то время, как я буквально падаю, изнемогаю от домашних забот, госпожа принимает своего адвоката или бегает по городу под предлогом, будто хочет освободить своего ужасного мужа, потерю богатства которого она никак не может пережить. - Не кричи так громко, - сказала Анжелика. - Я с удовольствием помогу тебе варить варенье. Я знаю великолепные южные рецепты. Ортанс, не выпуская из рук сахарной головы, гордо выпрямилась, словно трагическая актриса на сцене. - Никогда! - гневно воскликнула она. - Никогда я не разрешу тебе прикоснуться к еде, которую готовлю своему супругу и своим детям! Я всегда помню, что твой муж - приспешник дьявола, колдун, что он изготовляет яды. И вполне возможно, что и ты с ним заодно. С тех пор как ты здесь, Гастон стал неузнаваем. - Твой муж? Да я даже не смотрю на него. - Зато он на тебя смотрит... и гораздо больше, чем следует. Ты сама должна понять, что слишком загостилась у нас. Ведь вначале ты говорила только об одной ночи... - Поверь мне, я делаю все возможное, чтобы выяснить положение. - Все твои хлопоты кончатся тем, что ты привлечешь к себе внимание и тебя тоже арестуют. - Право, не знаю, может, в тюрьме мне будет даже лучше. По крайней мере меня обеспечат бесплатным жильем и не будут попрекать. - Ты просто не представляешь, что говоришь, милочка, - усмехнулась Ортанс. - Нужно вносить десять су в день, а так как в Париже я единственная твоя родственница, то, конечно, их будут требовать с меня. - Это не так уж разорительно. И меньше той суммы, что я даю тебе, не считая туалетов и драгоценностей, которые я тебе подарила. |
