|
- О налогах, - ответил он дочери, хмуро глядя на сидевшего напротив него сборщика налогов Корна, которого столько раз выставляли из замка барона. - Нехорошо думать о таких вещах, когда все радуются, - проговорила девочка. - Разве наши крестьяне думают об этом сейчас, хотя им платить еще тяжелее, чем нам? Не так ли, господин Корн? - весело крикнула она через стол. - Верно ведь, что в такой день никто не должен думать о налогах, даже вы?.. Сидящие за столом дружно расхохотались. Потом начали петь, и папаша Солье затянул песенку "Сборщик по зернышку клюет...", которую Корн выслушал с добродушной улыбкой. Но барон знал, что скоро придет время для менее невинных песенок, которые обычно поют на свадьбах, к тому же его беспокоило поведение дочери - девочка пила вино рюмку за рюмкой, - и он решил, что пора уходить. Он сказал Анжелике, чтобы она шла за ним: сейчас они откланяются и вдвоем вернутся в замок. Раймон, не говоря уже о малышах с кормилицей, давно дома. На свадьбе оставался только старший сын Жослен: в этот момент он обнимал за талию очень миленькую деревенскую девушку. Барон не стал читать ему нравоучений. Он был доволен, что тщедушный и бледный подросток, держа в своих объятиях самое Природу, обретает хороший цвет лица и вполне здоровые желания. Сам барон был куда моложе, когда впервые затащил на сено цветущую пастушку из соседней деревни. Кто знает, может, эта девушка удержит Жослена в родном краю? Уверенный, что Анжелика следует за ним, барон шел не оглядываясь и раскланивался направо и налево. Но у его дочери были совсем иные планы. Она весь вечер обдумывала, как бы ей остаться здесь до зари, чтобы присутствовать при церемонии "горячительного напитка", и теперь, воспользовавшись толчеей, выскользнула из толпы. Взяв в руки сабо, она побежала к последним домам деревни, где было тихо и пустынно, потому что все, даже старухи, ушли на праздник. Анжелика увидела прислоненную к сараю лестницу, быстро вскарабкалась по ней и очутилась на мягком душистом сене. Выпитое вино и усталость после танцев давали себя знать, Анжелика зевнула. "Я посплю, - подумала она, - а потом пораньше проснусь и как раз попаду на церемонию "горячительного напитка". Веки ее сомкнулись, и она погрузилась в глубокий сон. *** Анжелика проснулась с восхитительным чувством какого-то блаженства. В сарае было по-прежнему темно и жарко. Ночь еще не кончилась, издалека доносился шум праздника. Анжелика не могла понять, что с ней происходит. Она была охвачена какой-то истомой, ей хотелось потянуться и застонать. Вдруг она почувствовала, как чья-то рука тихо скользнула по ее груди, потом спустилась вдоль тела и коснулась ног. Кто-то горячо и прерывисто дышал ей в лицо. Она протянула руку и ощутила под пальцами жесткую материю. - Это ты, Валентин? - прошептала Анжелика. Он не ответил и придвинулся ближе. Винные пары и одурманивающая темнота несколько оглушили Анжелику. Она не испугалась. Да, это Валентин, она узнала его по тяжелому дыханию, по запаху, даже по рукам, всегда изрезанным тростником и болотной травой. Они были такие шершавые, что от их прикосновения она вздрогнула. - Ты уже не боишься больше испортить свой красивый костюм? - прошептала она наивно, но с невольным лукавством. Он что-то пробормотал и прижался лбом к тоненькой шейке Анжелики. - От тебя хорошо пахнет, - вздохнул Валентин, - ты пахнешь, как цветок дягиля. Он попытался ее поцеловать, но ей было неприятно прикосновение его влажных губ, и она оттолкнула его. |
