|
Неожиданно для себя Анжелика кинулась к нему, чтобы расцарапать его лицо. Но Филипп крепко, по-мужски схватил ее за запястье и с силой отшвырнул к стене. И ушел, даже не ускорив шага. Оглушенная, Анжелика слышала, как бешено колотилось ее сердце. Неведомое ей дотоле чувство стыда и отчаяния охватило девочку. "Я ненавижу его, - думала она. - Придет день, и я ему отомщу. Я заставлю его склониться передо мной, просить у меня прощения". Но сейчас она была всего-навсего несчастной маленькой девочкой, такой одинокой в темноте старого замшелого замка. Скрипнула дверь, и Анжелика увидела плотную фигуру старого Гийома - он нес для юного сеньора два ведра горячей воды, над которыми поднимался пар. Почувствовав, что в темноте кто-то прячется, старик остановился. - Кто там? - Это я, - ответила Анжелика по-немецки. Когда они были вдвоем с Гийомом, она всегда разговаривала с ним на его родном языке, которому он обучил ее. - Что вы здесь делаете? - спросил Гийом, тоже переходя на немецкий. - Тут холодно. Идите лучше в гостиную, послушайте, какие истории рассказывает там ваш дядюшка маркиз. Потом на целый год хватит вспоминать их. - Я ненавижу этих людей, - мрачно сказала Анжелика. - Они злые, противные. Приехали, посмеялись над всем, а потом уедут в свои прекрасные замки, там столько всяких красивых вещей, а мы останемся здесь... - Что с вами, доченька? - медленно проговорил старый Люцен. - Да полно вам, не обращайте вы внимания на их насмешки! Анжелика чувствовала себя все хуже. По вискам ее струился холодный пот. - Гийом, вот ты простой солдат, так скажи мне: как надо поступить, если встретишь человека алого, трусливого? - Странный вопрос для ребенка! Но коли уж вы спрашиваете, я вам отвечу: злого надо убить, а трусу - дать убежать. Немного подумав, он добавил, снова поднимая свои ведра: - Но ваш кузен Филипп не злой и не трусливый. Просто он еще молод, вот и все... - Значит, ты тоже его защищаешь! - пронзительным голосом закричала Анжелика. - Ты тоже! Потому что он красивый... потому что он богатый!.. Она вдруг почувствовала во рту какую-то горечь, покачнулась и, скользнув вдоль стены, упала без чувств. *** Недомогание Анжелики объяснялось вполне естественными причинами. Госпожа де Сансе успокоила девочку, растолковав ей, что теперь она стала девушкой и эти явления, так взволновавшие ее, отныне будут повторяться каждый месяц до тех пор, пока она не достигнет старости. - И каждый месяц я буду терять сознание? - спросила Анжелика, удивленная, что до сих пор не замечала этих обязательных обмороков у женщин, которые ее окружали. - Нет, ваш обморок - просто случайность. Вы поправитесь и очень скоро привыкнете к этому. - Все равно плохо! До старости еще так далеко! - вздохнула Анжелика. - А когда я состарюсь, уже нельзя будет снова лазать по деревьям. - Вы сможете великолепно продолжать это занятие, - заверила ее госпожа де Сансе, которая всегда проявляла большую чуткость в воспитании своих детей и, по-видимому, вполне понимала огорчение дочери. - Но как вы сами догадываетесь, это действительно подходящий случай для того, чтобы расстаться с манерами, не соответствующими ни вашему возрасту, ни положению девушки из знатной семьи. Она произнесла также небольшую речь о том, как радостно производить на свет детей, и о наказании за первородный грех, который несут все женщины по вине нашей праматери Евы. |
