|
- Я направляюсь в родные места, в Секондиньи, но дорога дальняя, и я позволил себе передохнуть под вашим гостеприимным кровом, сударыня. Баронесса заверила его, что он желанный гость в их доме и хотя они все правоверные католики, это не мешает им проявлять терпимость, потому что к терпимости призывал славный король Генрих IV. - Именно на это я и имел смелость надеяться, входя в ваш дом, сударыня, - ответил пастор, отвешивая еще более глубокий поклон, - и признаюсь вам, мои друзья поведали мне, что у вас уже много лет находится в услужении старый гугенот. Когда я приехал, я с ним повидался, и Гийом Люцен заверил меня, что вы дадите мне приют на ночь. - Вы можете не сомневаться в этом, сударь. Не только на ночь, но и на все то время, что вы пожелаете. - Мое единственное желание - служить господу богу в меру своих сил. И вот он-то и вдохновил меня, скажу по чести, согласиться повидать вашего супруга... - У вас есть дело к моему мужу? - удивилась госпожа де Сансе. - Пожалуй, даже не дело, а поручение. Не обессудьте, сударыня, но об этом я могу говорить только с мессиром бароном наедине. - Да, да! конечно, сударь. Кстати, я слышу топот его лошади. Вскоре в кухне появился барон Арман. Видимо, ему сообщили о неожиданном госте, но он не выказал по отношению к нему своего обычного радушия. Он был сдержан и как будто даже встревожен. - Это правда, господин пастор, что вы прибыли из Америк? - поинтересовался он после обычного обмена любезностями. - Да, мессир барон. И мне хотелось бы побеседовать с вами несколько минут наедине об известном вам человеке... - Тсс! - повелительно остановил его барон Арман де Сансе, с беспокойством оглядываясь на дверь. И он добавил, пожалуй, с некоторой поспешностью, что его дом в распоряжении господина Рошфора и пусть гость соблаговолит требовать от прислуги все, что ему необходимо. Ужин будет через час. Пастор поблагодарил и попросил позволения пройти в отведенную ему комнату, чтобы "немного помыться". "Неужели его недостаточно намочил ливень? - подумала Анжелика. - Странные люди эти гугеноты. Правильно говорят, что они не такие, как все. Обязательно спрошу у Гийома, разве он тоже моется по любому поводу? Наверно, у них такой обычай. Может, поэтому они все такие невеселые и обидчивые, как Люцен. Они так яростно дерут себе кожу, что она становится чувствительной и им больно. Вот и кузен дю Плесси хочет без конца мыться. Он так заботится о своем теле, что, пожалуй, скоро тоже станет еретиком. Может быть, его даже сожгут на костре. Так ему и надо!" В тот момент, когда гость направился к двери, чтобы госпожа де Сансе показала ему предназначенную для него комнату, Жослен С обычной своей бесцеремонностью схватил его за руку. - Еще один вопрос, пастор. Чтобы найти себе занятие в Америках, наверно, надо быть богатым или купить чин знаменщика на корабле, или, по крайней мере, право заниматься ремеслом? - Сын мой, Америки - свободные земли. Там не требуются никакие бумаги, хотя трудиться приходится много и тяжело, да и нужно уметь защищать себя. - Кто вы такой, чужестранец, и как смеете называть этого юношу своим сыном, да еще в присутствии его родного отца и меня, его деда? - раздался вдруг раздраженный голос старого барона. - К вашим услугам, мессир барон, я Рошфор, пастор, хотя и не имею епархии, я возвращаюсь в родные края... - Гугенот! - буркнул старик. - Да еще приехал из этих проклятых стран. |
