|
- Вы напрасно воображаете, что нам, дворянам, - а у нас столько расходов! - легко получить льготы. К тому же ни я, ни принц Конде не в состоянии освободить вас от налогов. - Я вас прошу лишь замолвить за меня словечко перед суперинтендантом финансов мессиром де Треманом, ведь вы лично знакомы с ним. А дело не лишено интереса и для него. Я прошу освободить меня от налогов и всех подорожных пошлин только при перевозке товара от Пуату до побережья. И прошу, кстати, сделать это исключение только для четверти своих мулов и добытого свинца. В возмещение военное интендантство короля оставляет за собой право купить остальных мулов по рыночной цене, а королевская казна получит возможность приобретать свинец и серебро по официальному курсу. А ведь государству выгоднее иметь нескольких надежных поставщиков различных товаров у себя в стране, чем ввозить эти товары из-за границы. У меня, к примеру, для тяги пушек есть великолепные мулы, крепкие и сильные... - От ваших слов разит навозом и потом, - возмущенно воскликнул маркиз, брезгливым жестом поднося руку к носу. - И знаете, я не поручусь, что, занимаясь такого рода делами, которые - простите мою откровенность - сильно смахивают на торговлю, вы не унижаете своего звания дворянина. - Торговля это или нет, но мне надо жить, - отрезал Арман де Сансе твердым голосом, что весьма обрадовало Анжелику. - А мне, - воскликнул маркиз, вздымая руки к небу, - вы думаете, мне легко жить! И все же, смею вас заверить, никогда не опорочу я своего дворянского звания никаким низменным занятием. - Ваши доходы несравнимы с моими, кузен. Собственно говоря, я нищий и для короля, который отказывает мне в помощи, и для ростовщиков из Ниора, которые заживо сжирают меня. - Знаю, знаю, дорогой Арман. Но вы когда-нибудь задумывались над тем, как я, будучи придворным, занимая две важные должности при короле, свожу концы с концами? Убежден, что нет. А между тем, да будет вам известно, мои расходы неизменно превышают доходы. Я отношу сюда, естественно, и доходы от моего имения Плесси, и доходы от имения моей жены в Турени, а также те примерно сорок тысяч ливров, которые мне приносит Моя должность камергера короля и полковника Пуатевенской бригады, что в среднем составляет тысяч сто шестьдесят в год... - Я бы довольствовался и десятой частью, - вставил барон. - Терпение, мой деревенский кузен. Да, у меня сто шестьдесят тысяч ливров дохода. Но поймите, что расходы моей жены, полк моего сына, особняк в Париже, дом, который я снимаю в Фонтенбло, переезды вместе с двором в его скитаниях, проценты, которые надо погашать по различным займам, приемы, гардероб, экипажи, прислуга и прочее - все это обходится мне в триста тысяч ливров. - Иными словами, у вас ежегодно не хватает примерно ста пятидесяти тысяч? - Вы только что сами убедились в этом, дорогой кузен. И если я позволил себе изложить вам все эти утомительные подробности, то лишь затем, чтобы вы поняли меня, почему в данный момент я не могу обратиться к суперинтенданту финансов мессиру де Треману. - Но вы же знакомы с ним лично. - Знаком, но больше с ним не встречаюсь. Я уже устал повторять вам, что мессир де Треман остался верен королю, регентше и даже готов посвятить себя Мазарини... - Ну что ж, как раз... - Как раз по этой-то причине мы с ним больше и не встречаемся. Разве вы не знаете, что принц Конде, которому я предан до конца, в ссоре с двором?.. - Откуда же мне знать это? - ответил ошеломленный Арман де Сансе. - Ведь когда мы виделись с вами несколько месяцев назад, у регентши не было более верного слуги, чем принц Конде. |
