В развороченном бункере под кладбищем в столичном районе Орехово Кати, разумеется, не было. Как и штаба Братства, или чего-то в этом роде. Там была короткая записка, накарябанная каким-то острым предметом на кирпичной стене. Записка была на марсианском, поэтому едва ли её мог прочесть кто-то посторонний. Там было написано: «Знаю, ты вернёшься. Надеюсь, мы ещё будем живы. Постараемся протянуть как можно дольше. Лояльная часть Братства укрылась в известном тебе районе. Добирайся так же, как в первый раз — этот путь открыт. Остальные вынуждено заблокированы. Идти другим путём смертельно опасно. Ждём и надеемся. Арес с тобой!»

Почему-то только теперь я сообразил, что раньше никогда не видел почерк Кая. Да что там — настоящий рукописный марсианский шрифт я встречал только в той странной книге, которая помогла Гайе создать меня. Надо было, кстати, спросить про неё Эльми… впрочем, теперь это уже не имело никакого значения.

Я вышел из бункера. С тоской поглядел на могильные кресты, темнеющие под ущербным светом Луны. Однако небо над головой серебрилось тысячами звёзд; их вид почему-то вернул мне расположение духа. Как-то стыдно было предаваться унынию у них на виду.

Достав тюрвинг, я вошёл в режим и в несколько прыжков, немного поплутав по тёмным окрестностям, оказался на заднем дворе небольшой церквушки в одном из подмосковных сёл.

2

Битва за лунную базу продолжалась больше трёх часов. Раскол произошёл, как это часто бывает, неожиданно. Группа влияния внутри Братства договорилась с национальными правительствами некоторых влиятельных стран. Они снабдили мятежников необходимым оборудованием, произведенным по украденным технологиям на сторонних мощностях, которое, в теории, должно было помочь провести переворот быстро и бескровно. Но не получилось — из-за звериной интуиции Кая, который в последний момент почуял неладное и смог эвакуировать лояльную верхушку братства.

Основная борьба развернулась, конечно же, за обладание тюрвингами. И тут, увы, без потерь не обошлось.

— Дай догадаюсь, — сказал я, сидя на экстренном совете, который созвали по случаю моего возвращения, — среди пропавших точно был колокольчик?

— Почему ты так подумал? — удивилась Таис; Лев, конечно же, первым делом забрал её в бункер, едва оказавшись на Земле.

— Самое пакостное, что могло произойти, — ответил я, — к тому же, ядерная война до сих пор не началась. Значит, есть какой-то сдерживающий дополнительный фактор. А что может быть хуже ядерного оружия?

— Нет, Гриша, — Катя покачала головой, — колокольчик у нас. И, честно говоря, я считаю, что временной тюрвинг в нашей ситуации был бы более опасен.

— Ясно, — кивнул я, попробовав улыбнуться в ответ.

Вчера, когда я вышел из древнего поезда в тоннеле, наша встреча была довольно эмоциональной. Не обошлось без слёз. Даже мне было тяжело сдержаться: меня очень встревожило молчание Гайи — ни в Сочи, ни в Москве на связь выйти так и не удалось. Но всё объяснилось просто: её пытались заразить информационным вирусом во время мятежа, используя украденную мою биосигнатуру. После той попытки Гайя отключила возможность получения структурированной информации из внешнего мира, оставив только простейшие инстинкты и защищенную связь с Катей. Гайя была мощным союзником, и противник прилагал значительные усилия, чтобы её нейтрализовать. Мицелий был атакован ядами и обычными, биологическими вирусами сразу по всему миру. Гайе удалось устоять, перейдя в глухую оборону и почти лишившись возможности получать значимую информацию из критически важных точек вражеской инфраструктуры.

— Так то же пропало? — спросил я после небольшой паузы.

— Веер доверия, — ответил Кай, — и меч.