Я поджал губы, вспомнив своё обещание учительнице.

— Покажешь, что ты уже сделал? — спросил я.

Мальчишка снова посмотрел на меня испуганными глазами.

— Эй! Ну ты чего? — произнёс я мягким тоном. — Не хочешь не показывай. Мне просто любопытно было.

— Покажу, — сказал Коля, — если планшет разблокируешь.

Вместо ответа я кивнул. Мальчишка достал школьный планшет. Я сменил пользователя и ввёл свои данные, открывая доступ к внутреннему хранилищу компьютера.

— Вот, — мальчишка открыл какую-то программу для три-дэ моделирования, — что у меня получилось.

На экране элементы корабля были собраны в совершенно безумную конструкцию напоминающую скошенную спиральную башню. Рядом с ней в «пространстве» «плавали» оставшиеся элементы.

— Круто, — констатировал я, входя в режим, — слушай, думаю, я смогу договориться с учителями, чтобы… посмотри, а что, если вот здесь…

В режиме я все увидел по-другому. Спиральная башня перестала быть бессмысленной конструкцией. Напротив, я был близко к пониманию её настоящего предназначения. Но раньше, чем я сумел провести необходимые вычисления, из режима меня выбила тяжёлая рука, которая легла мне на плечо.

Я недоуменно обернулся. И встретился с ледяным взглядом Кая. С его чёрными глазами изобразить лёд было очень сложно — однако поди ж ты, он справился. Рядом с ним стояла Таис.

— Привет, — сказал я, — что случилось?

7

Наверное, впервые в жизни мне было по-настоящему стыдно. Я посмотрел некоторые видео, снятые в школе и комнате для игр. На них Пашка решал задачу. Первые записи выглядели ещё нормально: пацан как пацан. Увлечён немного новой игрой. А вот дальше… раньше я никогда не видел, как выглядит нервный срыв у ребёнка. И, надеюсь, больше никогда в жизни не увидеть.

— Это аварийные записи, — сказала Таис, — педагоги их не просматривают. Это вопрос доверия. Мы первые, кто это увидел.

— Почему, ну почему только сейчас, а?.. — пробормотал я.

— Потому что всем было не до этого. Все были очень заняты. И просто забыли про маленького мальчишку-сироту, которого ты угостил отравленной конфетой… — ответила Таис.

Я промолчал. Она была права. Это и называется ответственность — думать о возможных последствиях.

— Ты очень напугал меня, Гриша, — сказал Кай; его тон уже не был таким ледяным, как в начале разговора, — я очень боялся, что ты начнёшь говорить что-то про великую цель, которая может оправдать средства.

— Я сам себя напугал, — ответил я.

— Ты же знаешь. Я принадлежу первой версии человечества. Для нас это фундаментальные вещи.

— Я не знаю, к какой версии принадлежу я, — ответила Таис, — но я тоже очень испугалась.

— Ребят… давайте думать, как вытащить пацана, а? — попросил я, — у нас же есть психологи?

— Ты не должен был давать неразрешимую задачу, — сказал Кай, — из этой ситуации только один выход: придумать решение. И сделать так, чтобы он нашёл его.

— Ты сможешь найти решение, Гриша? — спросила Таис.

Я вспомнил свои мысли в режиме. Хотел снова войти в него, но не получилось: эмоциональное состояние не давало.

— Да, — ответил я после долгой паузы, — смогу.

— Уверен?

— Да, — кивнул я, — теперь да. Пашка действительно нашёл решение.