— Это согласие?

— Да, — ответил я, — конечно, это согласие. У нас выхода другого нет. И дело не ограничится одной спасательной операцией. Нам нужны все ресурсы. Просто для того, чтобы выжить. И вы нам отдадите всё, что у вас есть.

Президент поджала губы.

— Звучит как ультиматум, — заметила она.

— Звучит как единственный выход, — ответил я, — у нас более развитые технологии. Нам нужны люди и ресурсы. Вместе у нас есть шанс пережить всё это.

— Условия?

— Ваша личная безопасность. Вас и вашего окружения. Но с полнотой власти, увы, придётся расстаться. Хотя могу предложить место в нашем совете.

— А говорите не ультиматум, — Президент усмехнулась.

— Справедливости ради, аналогичные условия я предложу другим лидерам. Из тех, у кого осталось хоть что-то из ресурсов, — заметил я.

— Мне нужно подумать.

— Думайте, — я поднялся с места, — да, ещё один момент.

— Да?

— Если примете моё предложение — я расскажу всё, что знаю сам.

— По-хорошему с этого надо было начинать, — Президент улыбнулась.

— Многие знания многие печали, — ответил я, — уж вы-то должны это понимать…

6

После той встречи я провёл ещё с десяток подобных разговоров. С кем-то лично, с другими — по защищенной связи. Так или иначе, но в течение двух недель Братство и формируемая на его базе структура объединила большую часть оставшихся на Земле ресурсов.

А ещё выяснилось, что лидеры всех стран, обладающих ядерным оружием, получили такие же подарки, как и Владилена Владимировна. Эти штуковины в один прекрасный день просто появились в рабочих кабинетах, наделав много шума в службах безопасности.

После недолгих переговоров, в моём распоряжении оказались трёхмерные модели всех сегментированных шаров. К тому моменту модель корабля одноклеточных тоже была давно собрана. Её отдали тому мальчику, Пашке, вместе с навороченным планшетом. Но пока новостей от него не поступало.

Зато приходили другие тревожные сообщения. Биосфера Земли деградировала значительно быстрее, чем было первоначально рассчитано. Вымирание шло стремительно. Климатические изменения вызвали серию катаклизмов по всему миру: смерчи, ураганы, наводнения. Резко вырос радиационный фон. Учёные связали этот фактор с активизацией бактерий и вирусов.

Данных пока ещё было недостаточно для полноценного прогноза, но те модели, которые я мог построить в режиме, говорили о том, что биосфера стабилизируется на слишком низком уровне для поддержания привычных современным людям условиям жизни. А, значит, многие поколения людей будут вынуждены жить в бункерах, на искусственном питании, прозябая и деградируя.

Если, конечно, не предпринять сейчас экстраординарных мер для исправления ситуации. Именно этим — разработкой таких мер — я и занимался вместе со всем штабом, куда вошли уцелевшие учёные.

После спасения уцелевших — детей прежде всего — следующей сверхзадачей стало сохранение максимального количества ДНК растений и животных. Желательно в виде половых клеток, так будет легче возрождать популяции, когда удастся справиться с климатическими и радиационными проблемами.

Организация этой работы требовала предельной концентрации. Я несколько дней спал по четыре часа, пару раз даже терял сознание из-за режима — оценивал модели и маршруты экспедиций, обеспечивающие максимальное сохранение генофонда.

В конце концов, Таис просто заперла меня в зоне отдыха и запретила выходить минимум сутки. И никто на базе не посмел ослушаться ее и открыть мне доступ.