Два бронетранспортера, полностью заправленных и вооруженных (всего бэтээров было девять, но не хватало людей для экипажей) стояли возле ворот, готовясь в любой момент совершить марш-бросок. Здесь были Владимир Ильич, Поджо и трое рекрутов. Галлена и Ковалев образовали штаб и наблюдали за противником с вышки, а единственный защитник базы, кто еще не получил распределение по обязанностям, Альдаир, вовсю использовал свою кошмарную физическую силу. А именно, затаскивал на крышу бокового корпуса, примыкавшего к северной стене, доски, блоки и куски железобетонных плит из остатков только что разваленного им до фундамента хозяйственного помещения. Всем этим хламом Альдаир собирался кидаться в наседающих противников, представив собой, таким образом, нечто вроде живой катапульты.

    – А что они медлят? – спросил Ковалев у Галлены и глянул с вышки вниз, проверяя, все ли занимают отведенные им места. – Я имею в виду, типа… что эти черти Лориера медлят? Их там народу до хрена! Давно бы уже атаковали! Правда, у нас тут боеприпасы, а у них дубины…

    – Лориер ждет до последнего, – отозвалась Галлена, – он здесь, поблизости, я чувствую его присутствие. Это… это аура такого чудовищного могущества… Если бы в нас, дионах, уже совсем не осталось силы и мы стали подобны вам, людям, он уничтожил бы нас всех, лишь шевельнув пальцем. Все эти армии дикарей – всего лишь глупый фарс, театральная постановка, которой он забавляется. Он вообще любит балаган. Собственно, он не будет против, если нас всех поубивают эти неотесанные болваны, которые ждут там, за стенами!.. – скрипнула зубами Галлена. – Он расчетлив, мой милый папочка, очень расчетлив! Одно слово: Сатана! Собственно, он может ничего и не делать, – продолжала она, глубоко вздохнув, – если Эллер и те, остальные, не принесут шестую «отмычку», то… У нас просто не останется сил для нового перемещения, для повторения попытки. А ведь есть еще и СЕДЬМАЯ! И что это такое – пока непонятно!

    – Женька и Ксюха там, у себя, как раз над этим и корпят, – пробормотал Ковалев, не отрывая подзорной трубы от приближающихся головных отрядов противника. – Пытаются понять, о чем говорится в этом проклятом пергаменте, который мы отрыли там, в Гефсиман…

    Дикий вопль нескольких сотен глоток оборвал Ковалева. С севера, северо-востока и с восточной стороны, размахивая дубинами, железками и прочими зубодробительными подручными средствами, на равнину высыпало сразу несколько тысяч дикарей. И людей, и инферналов. В гуще наступающих ехал на диковинном железном коне, на колхозном тракторе «Беларусь» (который какая-то светлая пещерная голова умудрилась завести!!!) главный черт в черном плаще с красным подбоем. Его глаза горели желтым маргариновым пламенем. Штурм начался.

    – Батенька, разве вы не видите, что я архизанят? – спросил товарищ Ульянов и метнул разряженным автоматом в башку рогатого инфернала, командующего очередной штурмовой колонной. Инфернала к тому же дернуло током, так как он напоролся на вольтированную колючую проволоку, идущую по верху бетонных стен базы. В ту же секунду АКМ врезался ему в рожу и сбросил вниз вместе с полудесятком других мезолитических товарищей.

    – Владимир Ильич! – не унимался между тем Колян Ковалев. – Пора на выезд, между прочим! Ваш бронетранспортер готов? Нужно ехать немедленно! Мы таким манером продержимся еще максимум час!..

    Колян Ковалев явно видел всё в розовом свете. Он считал, что ситуацию, в которую они попали через полтора часа после начала штурма, следует именовать очень трудной.