Вошли, держась за стенку, стражники. Торквемада поднялся и, указав пальцем на тело Инезильи, труп инквизитора и на незадачливого дона Педро, всё еще не пришедшего в сознание, приказал:

    – Убрать! Ведьму в клетку, она еще жива, дона Педро отвезете домой с тем, чтобы он через три дня появился на аутодафе на Сокодовер 13 ! Тело фрея Доминго отнесите в келью, чтобы подготовить к траурному ритуалу. Да смотрите не перепутайте, болваны, если не хотите быть замурованными заживо, а это я вам обещаю!

    Голос Торквемады гремел. Великий инквизитор веры был разгневан. По тому, как зашустрили альвасилы, утягивая из зала все перечисленные выше тела, в таком состоянии они видели его не часто.

    Когда все распоряжения были выполнены, взгляд Торквемады обратился к Афанасьеву и Владимиру Ильичу. Он молчал, а вот фрей Констанций, славившийся отвратительным характером, завопил:

    – Они должны быть сожжены вместе с ведьмой! Этот… этот… колотил оборотня распятием Господа нашего Иисуса Христа, а второй, лысый в бесовской одежде… осквернил сочинение одного из отцов церкви, присноблаженного святого Иоанна Златоуста! Они… они!..

    – Молчите, глупец, – раздался негромкий голос Торквемады. Фрей Констанций понял и заткнулся. – Молчите, ибо не вам говорить. Они помогли обезоружить оборотня, который убил фрея Доминго и едва не сделал то же самое с фреем Хуаном.

    Фрей Хуан уже сидел на полу и моргал глазами, кажется, еще не понимая, что происходит вокруг него и что это было вообще.

    – А при помощи чего же можно расправиться с нечистью, как не при помоши атрибутов нашей святой веры? – продолжал Торквемада.

    – Но, фрей Томас… – нерешительно начал один из инквизиторов, – когда распятием Спасителя орудуют, как будто это кузнечный молот в руках мужика…

    – Молчите, фрей Пабло! – прервал Великий инквизитор и его. – Молчите! Я полагаю, что этих людей пока следует отвести в камеру, но то, что они содеяли, будет им зачтено. Ибо не может одно создание дьявола поднять руку на другое!

    «То есть, проще говоря, мы оправданы? – мелькнула мысль у Афанасьева. – Черт возьми!.. Совсем нет времени! Эх, попытка не пытка! Попробую! Видно, этот Торквемада не такой изверг и не такой пещерный губитель, каким его рисовали разные историки. Может, втолкую?»

    И он, собравшись с духом и подбирая итальянские слова, произнес:

    – Уважаемый сеньор Торквемада! Я хотел бы… попросить вас… одним словом, у нас мало времени и…

    Владимир Ильи, поняв затруднение Афанасьева, тотчас же подхватил:

    – Очень, очень мало времени! Мы, батенька, так сказать, очень спешим, и нам нужно уже отъезжать! Так что вы, быть может, учтете то, что мы оказали вам услугу, расправившись с этой страхолюдиной… бр-р-р!.. и отпустите нас? Кроме того, сеньор, мы хотели бы попросить вас о том, чтобы вы подарили нам одну из ваших сутан. У вас же большой гардероб, не так ли? А нам очень пригодился бы такой сувенир. Мы, так сказать, путешественники, интересуемся предметами старины… коллекционеры… гм-гм….

    Неизвестно, в какие дебри завела бы Владимира Ильича его неуемная кипучая фантазия, но Торквемада решительно оборвал его:

    – Здесь говорят только по моему повелению, сын мой! А я еще не принял решения в отношении вас. Отведите их в камеру! – приказал он альгвасилам. – Вы узнаете о моем решении через три дня, на аутодафе!

    Эти слова прогрохотали в ушах Афанасьева громовым набатом.