— Я не против, — лаконично ответил Фридрих.

Место, о котором говорил русский, оказалось мастерской по изготовлению надгробий, надгробных плит и памятников. Русский оставил видеокамеру на сиденье, зашёл в здание мастерской, минут через пять вышел в сопровождении небольшого, злого на вид старикашки, сгорбленного жизнью и алкоголем. Старикашка подвёл русского к ряду надгробных плит у стены здания, показал. Заказчик осмотрел, удовлетворённо кивнул, расплатился и махнул рукой Фридриху. Вдвоём они погрузили мраморную плиту в салон труповоза. Когда они несли плиту, Фридрих неожиданно понял, что на ней изображено лицо этого самого русского, его имя, дата рождения и прочерк. Дата смерти отсутствовала.

Всё так же, молча, они вернулись в кабину. Русский снова сел за руль и через некоторое время они въехали на территорию какого-то кладбища в лесу. Русский остановил машину у небольшого домика, забрал видеокамеру и вышел. Фридрих автоматически последовал за ним.

Они прошли аллею Героев. Вообще-то, как это место именовалось на самом деле, немец, конечно же, не знал. Но по другому это место как-то просто и не назовёшь. Групповые и одиночные памятники создавали своим количеством и качеством исполнения именно такое отношение к данному месту. Особенно Фридриху запомнилась огромная, трёхметровая статуя мужчины в полурасстёгнутой каменной рубашке…Очень, очень внушительно.

В конце аллеи, возле одного из памятников, поминали покойного бутылкой дорогой водки двое бритых затылков в кожаных куртках. Те самые, купившие у милиционеров на дискотеке наркотики убитого торговца, и подарившие Фридриху снятый с трупа перстень-открывалку.

Господа бандиты встрече не удивились. Молча взяли из рук русского видеокамеру, пару раз просмотрели запись. Губы их понемногу расплылись в довольной улыбке. Старший привычно хрюкнул какой-то звук, младший тут же подал русскому небольшой чемоданчик. Атташе-кейс. Где-то до половины заполненный пачками денег.

Русский проверил содержимое кейса, кивнул, пожал руки обоим бритым затылкам (Фридрих ограничился общим поклоном), после чего, оставив им видеокамеру, качнул головой немцу и они отправились обратно. К машине. Вынули надгробную плиту и внесли её в домик у входа на кладбище.

В домике неторопливо пил пиво весёлый человек неопределённого возраста с синими от татуировок руками. Поприветствовав вошедших движением головы, откусил от спинки поедаемой им рыбины изрядный кус. Прожевал, проглотил, запил пивом, утёр губы рукавом, встал и подошёл к плите. Критически осмотрел изображение, сравнил с заказчиком и произнёс:

— А ты в камне покрасивше будешь.

— Как договорились? — спросил русский, открывая чемоданчик.

— Говно вопрос! — ответил весёлый и вернулся к пиву.

Русский отсчитал необходимую сумму, человек внимательно следил за его руками, улыбался, щурился от удовольствия.

— И похороним, и памятник приладим, на том самом месте, которое ты и выбрал. Во-первых, уплочено, а во-вторых, — как же благодетеля не уважить!

— Благодетеля? — не удержался от вопроса немец.

— А то! — ответил весельчак и выпил пива. — Во-первых, братву уважил. Это раз. Уже должок. Во-вторых, нам подсобил. Ты сам подумай: ну где эти цыгане своего барона хоронить будут, а?

— Если найдётся, что хоронить, — усмехнулся русский.

Кладбищенский весельчак не смутился.

— Один хер! Хоть золы клок с пуговицами, а похороны будут! Никуда они не денутся. Порядок есть порядок. Жмурам уже всё по барабану, а перед народом себя выказать — это святое. А где они будут золу прикапывать? Среди людей, то есть — тут. А это что? Это заказы нам, да на такие крутые бабки, что быть добру.

— Красиво говорить стал, — усмехнулся русский.