Ой.

— Дикон поедет с нами?

— Да. Еще Люк и Маркус. Солос возьмет девочек.

Беспокойство шевельнулось в глубине моего живота. Я не хотела об этом говорить.

— Думаешь, все будет хорошо?

Айден положил свою руку на мою, успокаивая.

— Оливия и Леа очень хорошо готовы. Ты знаешь это.

Да. Особенно Леа — она была как Ши-Ра. Солос и Маркус ушили раньше, они добыли два одноразовых телефона, чтобы мы могли поддерживать связь.

— Ты знаешь, Солос никогда не позволит ничему с ними случиться. И с Лаадан.

Когда он заговорил, он разжал мои руки и переплел свои пальцы с моими.

— У нас есть шесть сотен миль ничьей земли, чтобы проскочить. Мы думаем, все будет хорошо.

Мой желудок подпрыгнул.

— Я не боюсь.

— Я не говорил, что ты боишься.

Я прищурила глаза.

Айден усмехнулся.

— Но ты боишься.

— Я…

— Меня снова надо поместить в камеру сенсорной изоляции?

Когда мои щеки покраснели от этого вспоминания, его улыбка стала шире. Появились глубокие ямочки, вместо желудка, мое сердце сделало кувырок.

— Все хорошо, Алекс.

— Что такое?

Мой голос звучал ужасно неуверенно, и, обычно, мне не нравилось это, особенно, учитывая, что я была этим плохим Аполлионом, но с Айденом мне не нужно было притворяться. Хотя иногда, я забывала об этом.

— Бояться, Алекс, это нормально. То, что мы сталкиваемся с чем-то страшным… дерьмо.

Я улыбнулась.

— Ты ругнулся.

— Да.

Моя улыбка быстро исчезла, потому что мы столкнулись со страшным дерьмом. Дерьмом, о котором Айден не знал даже половину.

— Ты напуган?

Он ответил не сразу. Все, что было слышно это медленное, устойчивое тиканье настенный часов и далекий щебет птиц за деревянными стенами дома.

— Да.

Услышать его признание было сродни освобождению, но и в тоже время пугало.

— Ты никогда не боишься.

Айден покачал головой, его улыбка скривилась.

— Ты знаешь, что это неправда. Есть много вещей, которые ужасают меня, Алекс.

Я встретилась с ним глазами.

— Расскажи мне.

Растянувшись рядом со мной, он притянул меня к себе, моя щека прижалась к его груди.

— Я боюсь, что Дикону причинят вред… или хуже. Я боюсь, что мы понесем большие потери людей.

Он сделал паузу, и его сердце билось под моей щекой.

— Меня ужасает то, с чем тебе придется столкнуться — что придется сделать и как это повлияет на тебя.

У меня перехватило дыхание, мои пальцы запутались в простыне, обернутой вокруг его бедер.

— Все будет хорошо.

Эти слова жгли мне язык.

Его грудь резко поднялась.

— Я не хочу, чтобы с тобой все было хорошо.

Я подняла голову так, чтобы видеть его глаза. Они были темно-серые и хмурились. Он попытался улыбнуться, но, как и я раньше, поморщился.

— Я хочу, чтобы с тобой было лучше, чем все хорошо.

Он мягко обхватил мою щеку.

— Я не хочу, чтобы у тебя были кошмары всю оставшуюся жизнь, и видеть лицо Сета вместо лица твоей матери. Я не хочу, чтобы это преследовало тебя.

Внезапно, я почувствовала все реально, я была очень близко. Приподнявшись, я слегка отодвинулась, все еще чувствуя жар и нехватку воздуха.

— Я знаю, что надо сделать.

И я знала, что это значило для меня.

Он слегка приблизился, сохраняя дистанцию. Его лицо, эти красивые губы были в нескольких дюймах от меня.

— Я знаю, Алекс.