Мой рот широко открылся от удивления.

— Что?

— Солдаты, — ответил Дионис. — Смертные солдаты — солдаты такого «будь тем, кем ты можешь» рода. Возможно, их около пяти сотен.

Я едва не упала со стола.

— Как такое возможно? — задала вопрос Леа. Затем она с силой зажмурила глаза, скривив черты лица. — Он использует внушение.

— Нет, — Маркус покачал головой, когда повернулся к Аполлону. — Ни один чистокровный не сможет контролировать так много смертных. Ни даже когда в его окружении сотня чистокровных.

— Это бог, — Аполлон выглядел так, словно испытывал отвращение.

Мой желудок вздулся от этой мысли. Использование смертных подобным образом было неправильным на стольких многих уровнях. Они никогда не смогут выжить в борьбе против Стражей и Охранников, неважно как много у них оружия. Мы были просто гораздо быстрее и лучше подготовлены. Смертные будут лишь пушечным мясом и ничем более. Это было возмутительно.

Ярость, наполнявшая комнату, была настолько густой, что я практически могла ощутить её.

— Я не понимаю, — Дикон пробежался рукой по голове, обхватив свою шею. — Как мир смертных не смог обратить внимание на нечто такое?

— Кто-то из смертных должен занимать высокий пост в армии, кто-то кто может организовывать подобного рода призывы и давать отчасти разумные обоснования этому, — губы Аполлона вытянулись в тонкую линию. — Как минимум, так я бы сделал.

— И они могут установить нечто вроде чрезвычайного положения, — добавил Маркус. — Ни осталось неповрежденной ни одной части США, и я начинаю задаваться вопросом, волнует ли вообще этого бога вероятность разоблачения.

Айден сжал край стола.

— Я полагаю, это очевидно, что риск разоблачения не важен. Проклятье, может быть даже запланирован.

Все взгляды обратились к нему.

— Подумайте об этом. Зачем еще богу организовывать все это? Или соглашаться со всем чего хочет Люциан? — Айден задал свои вопросы. — Свести счеты с богами и затем что — управлять Олимпом? Или управлять Олимпом и областью смертных?

Дрожь пронеслась по моим плечам. Моё самое безумное воображение не могло даже вообразить глубину последствий, если мир узнает, что боги существуют — и кроме того, если мир закончит тем, что будет управляться кем-то одним.

— Мы не можем позволить этому случиться, — сказала я.

Взгляд Аполлона встретился с моим.

— Нет. Мы не можем.

Я отвела свой взгляд, так как прямо сейчас я не хотела думать о том, что остановка этого бога означает. Я прочистила горло.

— Меня удивляет, понимают ли вообще Люциан и Сет это?

— А не все ли равно? — спросила Леа, как всегда в раздраженной манере.

Мои губы изогнулись в ухмылке от её тона.

— Полагаю, не важно, но ты должна задаться вопросом кто кого использует. И что случится с ними в конце, если бог одержит победу. Планирует ли он сохранить их в своем окружении или избавиться от них? Они вообще хоть подозревают об этом?

Большинство собравшихся людей в комнате плевать на это хотели — столь очевидно это было — но Маркус шагнул в сторону, где сидела я, и прислонился к столу по другую сторону от меня.

— Я сомневаюсь, что они знают. В некотором смысле, неважно, за что они несут ответственность, это прискорбно.

— Прискорбно будет, если они преуспеют, — Дионис встал и потянулся руками вверх, над своей головой. — Ну, я пошел.

Аполлон кивнул, и Дионис поклонился присутствующим, разведя руки в стороны с напыщенным выражением лица.