В доме стояла гробовая тишина, и было прохладно. Скрестив руки, я бродила по кухне, хотя не хотела ни есть, ни пить. В беспокойстве и вполне очнувшись от сна, не зная, чем заняться, я направилась на террасу.

Здесь было холоднее, но странным образом, среди растений и окна, в котором не было ничего, кроме темноты, мне здесь было спокойно.

Усевшись на подоконник, я подтянула ноги к груди и уставилась в окно. Слишком много мыслей крутилось у меня в голове — мой отец, тренировки, Орден, Айден и его внезапный отказ, все, что происходит за этими стенами и…

Также я думала о Сете и его любезном визите в ночном кошмаре.

Резкий удар паники пронзил мой живот. То, что произошло — это ночной кошмар. Что вполне понятно, учитывая, что Сет играет в Доктора Зло прямо сейчас. Это не могло быть ничем другим, так что мне надо прекратить сходить с ума по этому поводу. Но низкий гул в моей голове, он все еще был там, что означало, что независимо от того, что я делала, и как бы я не была сильна, я всегда была связана с ним.

А значит, всегда была вероятность, что он мог до меня добраться.

Тревожная острая боль вернулась, распространяясь в моей груди. Я закрыла глаза. Во рту был противный привкус страха. Может кошмар был реальным, Сет связывался со мной?

Я проверила свои ментальные щиты. Почти так же, как пробежаться языком по зубам после спарринга с Джексоном, когда он ударил меня ногой прямо в лицо, я проверила защиту, убедившись, что ничего не выбито, все на месте. Щит был крепкий, но тревога не уходила.

Когда я соединилась с Сетом после Пробуждения, я могла слышать его мысли как свои собственные.

Я немного качнулась назад, сжимая мои ноги, пока в руках не появилась боль.

Это казалось реальным, как будто Сет был сегодня здесь, он наклонился ко мне и шептал на ухо его предупреждение. Даже мои кошмары, после произошедшего в Гатлинбурге, не были такими реальными, а они были чертовски очевидными.

Шаги приближались к террасе, я вскинула голову.

— Маркус.

Он был одет так же как во время обеда, джинсы и сшитая на заказ фланелевая рубашка — верный признак того, что он еще не ложился.

— Не слишком поздно? — спросил он, прислонившись к косяку.

Я пожала одним плечом, обнимая колени руками.

— Мне не спится.

— Ты еле двигалась весь вечер. Я думал, ты проспишь ещё целый день.

Я не хотела говорить ему правду, поэтому я ничего не ответила.

Маркус колебался в дверях, затем шагнул вперед решительно и смело. Я устало наблюдала за ним, он сел рядом со мной, туда, где сидела Лаадан, когда мы разговаривали. Прошло несколько напряженных, дискомфортных минут, хотя Маркус и я проделали длинный путь, нам нужно было еще горы преодолеть, чтобы мы перестали испытывать это эпическое неудобство между нами.

Он положил руки на колени и вздохнул.

— Как ты себя чувствуешь, Александрия?

Так официально…

— Ну, как я уже сказала, мне не спится. А как ты?

— Было патрулирование, и просто поменялся с Солосом.

Он искоса бросил на меня быстрый взгляд.

— Мне тоже не спится.

Я отвернулась к окну.

— Вы, ребята, думаете, что патрулирование необходимо?

— Возможно, это просто привычка, особенно для Айдена и Солоса, но странные вещи случаются.

Удивленная его правдивым ответом, я посмотрела на него. Своим зрением Аполлиона я могла рассмотреть все тени его лица. Я была шокирована, что выражение его лица было искренним.

— Даже если боги не охотятся за нами в эту секунду, все может измениться, — сказал он.

— Так что мы наблюдаем… и ждём.