Мистер Бьюмарис приехал только после полуночи, и поэтому Арабелла уже была занята в вальсе. Казалось, он был в одном из своих наиболее замкнутых настроений и, сказав несколько общепринятых фраз хозяйке и протанцевав один раз с дамой, которой она его представила, и один раз со своей кузиной, леди Уэйнфлит, он занялся тем, что стал прогуливаться по салонам, время от времени заговаривая со своими знакомыми и разглядывая общество через монокль со слегка скучающим видом. Через полчаса, когда составлялись пары для контрданса, он пошел искать Арабеллу, исчезнувшую из бального зала в направлении консерватории в конце последнего танца в сопровождении мистера Эпворта, который заявил, что за всю историю лондонских балов еще не было такого столпотворения, и предложил ей освежиться бокалом лимонада. Выполнил ли он свое обещание или нет, мистер Бьюмарис так и не узнал, но когда несколько минут спустя он вошел в консерваторию, то увидел, что Арабелла сидит, откинувшись назад в кресле в состоянии сильнейшего беспокойства, и старается вырвать свои руки из сильных рук мистера Эпворта, романтически стоящего перед ней на коленях. В консерватории никого не было: все ушли, чтобы занять места в следующем танце, и предприимчивый мистер Эпворт, ободренный немалой дозой шампанского лорда Бридлингтона, ухватился за эту возможность, чтобы еще раз предложить наследнице руку и сердце. Мистер Бьюмарис вошел как раз вовремя, чтобы услышать, как она вымолвила голосом, полным отчаяния:

— О, умоляю вас, встаньте, мистер Эпворт! Я очень вам обязана, но я никогда, никогда не переменю своего решения! Это неблагородно с вашей стороны дразнить меня!

— Не будьте таким занудой, Эпворт! — сказал мистер Бьюмарис со своим обычным хладнокровием. — Я пришел спросить вас, мисс Тэллент, не можете ли вы отдать мне ваш следующий танец.

Она сильно раскраснелась и ответила что-то невразумительное. Мистер Эпворт, чувствуя себя подавленным оттого, что его обнаружил в таком положении человек, чьего презрения он страшно боялся, встал, пробормотал что-то о том, что ему нужно идти, и вышел из консерватории. Мистер Бьюмарис, взяв у Арабеллы ее веер, развернул его и стал легонько обмахивать ее разгоряченное лицо.

— Сколько раз он делал вам предложение? — спросил он как бы между прочим. — Как глупо он выглядел, бедняга!

Она рассмеялась, но сказала добродушно:

— Он ужасный человечек, и, кажется, думает, что если он будет меня постоянно преследовать, то обязательно добьется своего.

— Вы, должно быть, дали ему повод, — сказал мистер Бьюмарис. — Если бы он не думал, что вы богатая женщина, он бы перестал вас беспокоить.

Она тяжело вздохнула и сказала тихим дрожащим голосом:

— Если бы не вы, сэр, он никогда бы об этом не узнал!

Он замолчал, отчасти потому, что был разочарован, отчасти потому, что с сожалением понимал, что хотя Флитвуд и разнес эту сплетню, но именно его собственные злонамеренные слова убедили Флитвуда в том, что Арабелла сказала правду.

Через минуту она тихо сказала:

— Мы будем с вами танцевать?

— Нет, номера уже разобраны, — ответил он, продолжая обмахивать ее веером.

— О! Ну тогда — тогда нам все-таки нужно вернуться в бальный зал!

— Не бойтесь! — сказал мистер Бьюмарис слегка резким тоном. — Я не собираюсь смущать вас, становясь перед вами на колени!

Она опять густо покраснела и отвернулась в сильном смущении, ее губы задрожали. Мистер Бьюмарис сложил веер, отдал его ей, и мягко сказал:

— Надеюсь, я не такой пижон, чтобы приводить вас в отчаяние бесконечными домогательствами, мисс Тэллент, но вы можете быть уверены, что мое предложение остается в силе. Если ваши чувства изменятся, одно только слово — один лишь взгляд! — и я все пойму.